Прек-рас-но!
Глава 8
В воскресенье снова стояла прекрасная погода и я предложила Николаю съездить с Ванечкой в Московский парк развлечений, чтобы мальчик набрался положительных эмоций и радостных впечатлений перед долгой снежной зимой, когда уже не покатаешься на карусели в своё удовольствие без опасения отморозить щеки. Горки и лошадки, сладкая вата и мороженое, качели и карусели, комната смеха — мы обошли все самые подходящие места поистине огромного императорского парка и домой вернулись уже в сумерках, а Ваня и вовсе уснул ещё в машине, не прекращая сжимать в руках плюшевого дракончика, которого для него выиграл отец, расстреляв в тире все до единой тарелочки.
Это был просто замечательный день!
А вечером муж позвал меня к себе и вручил старинную книгу. Так вот зачем к нам приехал курьер всего двадцать минут назад! Ну ка, ну ка…
Ох!
— Коля, спасибо! — взвизгнула я, прижимая к груди научный трактат о целительстве и магии света за научной редакцией архимага Пирогова. — Это же настоящее сокровище! Я в сети только упоминания об этой книге видела! Где ты ее взял?
— Повезло знать нужных людей, — уклончиво ответил Евтушенко, улыбаясь. — Рад, что угодил.
И без какого-либо перехода благодарно произнес:
— Сегодня был просто замечательный день. Спасибо тебе за него, Ева. Я так рад, что в нашей с сыном жизни появилась именно ты…
Граф аккуратно привлек меня к себе и поцеловал четко в губы, чуть приоткрыв свои, но в этот момент я так растерялась, что смогла лишь пару раз оторопело хлопнуть ресницами, а Николай уже отстранился и выглядел немного смущенным.
— Ева, я…
Он посмотрел мне в глаза и тихо, но твердо произнес:
— Люблю тебя. Спасибо тебе за всё.
Ох, ёбушки-воробушки… К такому меня жизнь точно не готовила!
— Пожалуйста, — произнесла, чтобы совсем уж не молчать, но чувствуя себя в высшей степени неловко.
Супруг тоже выглядел смущенным. Рвано выдохнул, потер лоб…
Я торопливо отложила книгу на тумбочку и крепко прижалась к нему всем телом, положив голову на плечо, после чего уверенно произнесла:
— Я тоже люблю вас. И тебя, и Ванечку. Очень-очень. Вы стали мне настоящей семьей. Спасибо вам.
Небольшая неловкость ещё ощущалась, но уже не такая густая и нехорошая. Евтушенко обнял меня за талию и шумно выдохнул, погладил по голове…
Под конец поцеловал в лоб и отстранился первым. На его губах лежала едва заметная, задумчивая улыбка, но в глазах я заметила тень грусти. Он был не глуп, этот боевой офицер, и прекрасно понимал, что его любовь и моя — они разные. Наверняка понимал и то, что для меня он всегда останется не больше, чем другом и соратником.