— Ого! — искренне изумился братишка и сначала внимательно изучил всё, до чего я добралась, а потом покачал головой. — Нет, слишком мудрено. Больше половины мне даже незнакомо. Я покажу её своему наставнику? Не против?

— Да без проблем, — согласилась. — Не думаю, что это птичка апокалипсиса, а остальное не критично. Но всё равно возьми с него клятву о неразглашении.

— О, это обязательно. А теперь покажи, как ты это всё разблокировала?

Закрыв все крышечки, я снова надавила-нажала-погладила, проговаривая свои действия и вслух, и Саша заинтересованно хмыкнул.

— Вроде бы несложно, но если не знать, хрен догадаешься. А что в свитке написано?

Точно. Свиток!

Открыв шкатулку и выудив из неё старинный пергамент, который действительно местами был порван, местами выцвел, а местами там зияли подозрительные кляксы и подпалины, мы дружно выяснили, что написан он, как ни странно на коптском языке. То есть на языке, который умеренно древние египтяне позаимствовали у греков.

Его не знала ни я, ни Саша, так что пришлось воспользоваться сетевым переводчиком и кое-что додумывать самим, но в целом получалось, что конкретно эта сова — дар египетской принцессе от её сестры, которая вышла замуж за индусского магараджу. Сама сова — воплощение верной спутницы индусской богини Дурги — богини-воительницы, сражающейся с демонами ночи. При этом сама сова была не боевой спутницей, а перехватчиком погибших в бою душ, не позволяя им задержаться в гиблых землях и стать проклятыми, а провожала их в последний путь в царство мертвых, где они очищались от скверны и уходили на перерождение.

— Ничего не понятно, но очень интересно… — пробормотала, переводя взгляд на сову. — Демоны, значит. То есть, следуя логике, птичка способна и защитные ментальные протоколы активировать. Против духов, да? Эфир?

— Разберемся, — самоуверенно заявил Саша и прихватил не только сову, но и шкатулку с пергаментом. — Что по ритуалу для олимпийцев? Уже придумала?

— Да!

Подробно расписав Саше свою задумку, причем со схемами и детальным пояснением каждого пункта и этапа, нашла в его лице одобрение.

— Отлично. Значит, осталось лишь закупиться расходниками и определиться с напитком. Предлагаю медовый сбитень на травах. Почти амброзия. А что по шкурам?

— Кролени, — ухмыльнулась. — У нас тьма тьмущая кроленей. Что добыл, то и надел. Никаких полумер, только хардкор.

— Одобрямс, — хохотнул братец и, подмигнув, отправился на выход. — Предупрежу Тюменцева, чтобы был готов к шоу. Эх, жаль, в аномалиях техника не работает… Такие кадры пропадут!