В итоге за ужином я обрадовала всех присутствующих, что завтра мы едем приобщаться к прекрасному именно на аукцион и может даже что-то купим (но это не точно!), на что баронесса обрадовалась, Саша хмыкнул, супруг размеренно кивнул, а профессор… Профессор был на своей волне и особо меня не слушал.

Да и ладно.

Остаток вечера я провела в своей мастерской, доводя до ума всё, что требовало моего внимания, и прикидывала, какие рамы каким картинам подойдут. Пожалуй, можно уже начинать развешивать их по дому. «Платиновый ручей», «Гефеста», «Элементаля» и «Встречу стихий» можно повесить в трофейной комнате, они подходят им по духу и общей эпичности, а пейзажи можно распределить по гостиным. В планах была ещё как минимум одна картина, где Саша бился с львиногривым огнеплюем, но сегодня я её точно рисовать не буду. Как и семейный портрет Евтушенко.

Но вот пару набросков…

— Я знал, что найду тебя здесь, — заявил Саша, заходя в мою мастерскую ближе к девяти вечера, причем на руках у него сидела Фрейя, млея от почесывания за ушком. — Как успехи? О-о… Ого! Впечатляет! А почему это я рыжий?

— Потому что это не ты, — усмехнулась, почему-то слегка занервничав, когда Саша остановился напротив картины «Встреча стихий» и начал внимательно её рассматривать. — Ты что-то хотел?

— Да-а… — протянул сначала задумчиво, но потом всё же переключился на меня. — Так что там с величием рода Евтушенко? Я немного не понял. О чем вы договорились с Николаем?

— Пока ни о чем, — качнула головой. — Я пообещала ему, что обсужу этот вопрос с тобой. Думала, ещё привлечь бабу Варю, но сейчас это не кажется мне хорошей идеей. Мне думается, вручив нам книгу, она вручила и ответственность. И теперь только нам решать, что делать с этим знаниями. Так вот! Я сейчас ещё раз проанализировала всё прочитанное, и вроде бы что-то нашла… В плане раскрытия возможных способностей у немага. Чисто гипотетически все до единого люди обладают способностями. Просто кто-то может пробудиться, а кто-то нет. А теперь вопрос. Имеем ли мы право решать, кому пробудиться?

— Именно пробуждение, — Саша сделал акцент на втором слове, — должно состояться как можно раньше, пока сознание гибкое, а тело растет. То есть примерно до двадцати лет. Ну и единение со стихиями тоже не стоит проводить тем, кто уже закостенел в своём понимании происходящего. В моем понимании это лет двадцать пять, плюс-минус. А теперь подумай сама, кого в таком случае мы можем к этому всему привлечь? Новобранцев разве что? Но стоит ли им доверять так сильно?

— Всем безоговорочно — безусловно нет, — качнула головой. — Но тем, кто принес присягу от души, а не от безысходности, как мне кажется, стоит дать шанс. Провести своего рода тестирование общих способностей и патриотизма, выявить самых стойких и честных, без склонности к садизму и эгоизму. И начать выращивать новое поколение бойцов, которые будут хотя бы минимально одарены. Думаю, для начала хватит и одностихийников. Даже пускай уровня ученик. Если они будут хоть на процент быстрее, сильнее и способнее — это будет уже плюс нашей общей силе. И перед ритуалом раскрытия заранее определить условную склонность к стихии: если отменный стрелок, то воздух, если отменный следопыт, то твердь, если искусный боец, то огонь, а если прекрасен в защите, то вода. И так далее. Что скажешь?