стандартные наборы гигиены. Любые попытки пронести запрещённые предметы — дисквалификация. Любые физические конфликты — дисквалификация. Отказ от входа в криокамеру по графику — дисквалификация. Он поднял глаза, и его холодный взгляд впился в каждого. — «Крипта» — не тренировочный лагерь. Это лаборатория. Вы — исследуемый материал. Ваша боль, ваш страх, ваш слом — это данные. Ценные данные. Помните об этом. И постарайтесь… предоставить их как можно более качественно. Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив зал во власти нарастающего гула голосов — возмущенных, испуганных, циничных. Вандербильт яростно спорил с никем не видимым оппонентом, жестикулируя: — … абсолютное пренебрежение методологией! Свести воедино антагонистические парадигмы без контрольной группы? Это не наука, это инквизиция! Ибарра пытался собрать свою группу: — Коллеги, послушайте! Это шанс! Шанс доказать, что наука и гуманизм могут преодолеть любые разногласия! Вандербильт, ваша логика… Лефевр, ваша методичность… Вандербильт фыркнул, а Лефевр холодно заметила: — Методичность требует данных, доктор Ибарра. Пока я вижу лишь хаос переменных. Включая вашу… энтузиазм. Звягинцев стоял в стороне, скрестив руки, наблюдая за Диалло и Ван дер Вегтом, которые тихо обсуждали что-то. «Шепчутся. Договариваются. Против меня? Или просто ищут способ обойти мои решения? Любое из двух — повод для жёсткого контроля». Диалло чувствовала его взгляд, как прицел на спине. — Нужно установить правила. Четкие. С Ван дер Вегтом можно. Он — процедура. Но Звягинцев… Он видит правила как помеху. Ван дер Вегт кивал: — Протокол взаимодействия при конфликте интересов, параграф 7-Гамма… Его нужно адаптировать под условия модуля… Такахаши уже изучал схему модуля «Крипта» на общедоступном терминале, его пальцы быстро листали страницы. «Оптимальное расположение камер. Расписание ротаций. Точки доступа к данным управления кораблем в активном режиме. Эмоции — шум. Данные — сигнал». Айер сидел с закрытыми глазами, его дыхание было глубоким и ровным. «Четыре месяца в иллюзии полета… Глубокая тьма искусственного сна… Какие лики реальности откроются нам на грани срыва? Истина Артефакта… ждет ли она нас в сновидениях криокамер?» Карпов тыкал пальцем в грудь Нильссону: — Слышал, Финн? Нам с тобой и Те Арики повезло! Инженерная братва! Главное — чтобы этот парень со щитами не начал экранировать мой бокальчик с самопальным самогоном, а то я его… Нильссон морщился, отстраняясь: — Карпов, протоколы жизнеобеспечения