— он с гордостью похлопал по корпусу сложного прибора. — Через пять минут будем знать состав точнее, чем рецепт бабушкиного борща! Лиза, лихорадочно записывающая первые данные сканирования в планшет, не могла сдержать улыбки. — А гравировки! Марк, ты видишь? На голограмме… они кажутся объемными. Как будто не вырезаны, а выращены. И если смотреть под этим углом… — она наклонила планшет, — … кажется, узор чуть смещается! Как оптическая иллюзия высшего порядка! Морозов стоял чуть поодаль, наблюдая за группой. Его собственный скепсис был сметен, как песчаный замок перед приливом. На его обычно строгих чертах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Эйфория открытия, чистая и необузданная, захлестывала лабораторию. Они стояли на пороге величайшей тайны человечества, и их инструменты — лазеры, спектрометры, их собственные блестящие умы — казались ключами к ее разгадке. Мысли о Волкове, о ЦИКПе, о протоколах отступили перед магией первого контакта с непостижимым. — Фиксируй все, Лиза, — сказал он, и его голос звучал тверже, увереннее. — Каждый луч, каждый пиксель. Марк, как только первая полная модель будет готова — строй голограмму здесь. Хочу видеть ее целиком. Он подошел ближе к окну, его отражение наложилось на черную поверхность Артефакта и тут же было поглощено. — Олег, давай первые спектры, как только будут. Аня, следи за температурой объекта. Любое изменение — сразу доклад. Они кинули короткие «Есть!» и погрузились в работу с удвоенной энергией. Лаборатория гудела от возбуждения. Зеленые лучи сканеров танцевали на черном фоне, словно рисуя карту неизведанной земли. На экране Марка трехмерная модель Артефакта становилась все детальнее, отображая немыслимую точность форм. Олег причмокивал, глядя на предварительные графики спектрометра — странные, но пока не пугающие. Даже Олег забыл о контаминации, завороженный научной гонкой. Атмосфера: Научный экстаз. Ощущение всемогущества, прикосновения к истине. Они — боги познания, разгадывающие загадку иного разума. Артефакт пока молчаливо принимал их внимание, как король, позволяющий придворным любоваться своим величием. Никто еще не подозревал, что их инструменты вот-вот сломаются о неприступные стены реальности, построенной неведомыми законами. * * * Эйфория витала в воздухе, густая, как запах озона от работающего оборудования. На центральном экране над консолью вращалась почти законченная голограмма Артефакта — потрясающе детализированная, подчеркивающая его неестественное совершенство. Марк ликовал, тыча