в воздухе гуще марсианской пыли. Он кивнул на мечущегося Ибарру. — И наш гимнопевец единства в нагрузку. Веселуха. Келлер встретила его взгляд ледяной гладью озера. — Выполняем приказ, подполковник. Дружба — нерелевантный параметр. Хуан Карлос Ибарра протиснулся к ним, роняя пакет. — Айша, ты не представляешь… Ох. — он замер, увидев соседей. — Майор Келлер? Подполковник? — голос дрогнул, попытка улыбнуться превратилась в гримасу. — Вместе… значит. Звягинцев окинул его с ног до головы. — Только чур не шуметь по ночам, доктор. Сны у меня тяжелые. И просыпаюсь резко. Тишина между ними стала осязаемой, как стена. Айша Диалло, прочитав свою группу, послала Ибарре взгляд — тревожный луч маяка в темноте. «Держись.» Группа Б Дэвид Чин заметил Финна Нильссона, застывшего посреди потока людей. Тот смотрел то на карту, то на свои огромные ноги в игрушечных ботинках, с немым ужасом инженера перед несовместимостью систем. — Инженер Нильссон? Чин. Системы дронов. Каюта 7-Гамма. — он показал схему. Нильссон вздрогнул. — Двигатели… А ботинки… Чин бесстрастно: — Логистическая ошибка. Исправят позже. Третий — Кваме Аджеи. Энергетика. Кваме Аджеи подошел, улыбка озарила его лицо. — Аджеи. Рад практичным людям! Надеюсь, розетки в камнешке выдержат? Чин коротко кивнул. Нильссон пробормотал что-то о вибрации трубопроводов. Мир схем и эффективности начал складываться. Группа В Халед эль-Сайед подошел к Девике Рао и Нкоси Ндлову. Они стояли, как заблудшие путники, карты в руках казались непонятными свитками. — Доктор Рао? Доктор Ндлову? Халед эль-Сайед. Соседи по раздумьям, похоже. Рао обернулась, тень тревоги сменилась светом узнавания. — Девика Рао. Ваши работы о границах понимания… они важны сейчас. Ндлову сглотнул — Вентиляция… фильтры… споры… Эль-Сайед улыбнулся, глаза мягкие, но усталые. — Самая опасная пыль, доктор, оседает не в легких, а в душе. Надеюсь, вместе мы найдем чистый воздух мыслей. Рао кивнула, ее пальцы коснулись кристалла в кармане. Ндлову лишь протер лоб платком. Они шли по туннелям, вырубленным в базальте. Голубоватый свет ламп выхватывал из полумрака шершавые стены, стальные люки, свисающие жгуты кабелей. Шаги гулко отдавались в каменной утробе. Воздух пах озоном, пылью и холодом вечной мерзлоты. Навигационные стрелки пульсировали, как нервные импульсы, веду глубже в каменное нутро «Ковчега». За иллюминаторами в конце коридоров маячила ржавая пустыня Марса — немая, безжалостная. Каюта А-7 Дверь со скрежетом отъехала. Тесная коробка. Три койки-ниши, три шкафчика,