Амара Туре ловко подхватила и карту, и пакет. — Спокойно, доктор. Дыши. Просто форма. Просто ботинки. Ее собственный комплект сидел безупречно, подчеркивая атлетичность. Кваме Аджеи изучал карту, вертя ее в руках. «Простенький пластик. Чип стандартный. Надежно ли? Или это иллюзия контроля?» Раджив Ийер принял пакет, сложил руки в намасте и слегка поклонился бездушному автомату. — Спасибо. Его комплект был великоват, но лицо йога оставалось невозмутимым. «Материя — иллюзия. Форма — лишь сосуд.» Девика Рао аккуратно сложила форму, погладив ладонью грубую ткань. На тумбочку мысленно поставила бы свой кристалл — островок дома. Арджун Айер вертел карту доступа в руках, как артефакт неизвестной цивилизации. «Ключ к камере? Или к клетке для разума?» Его взгляд был отрешенным, мысленно он уже разбирал концепцию «расходного материала» на атомы смысла. Давка у столов усиливалась. Локти, толчки, нервный смех. Запах нового пластика, грубой ткани, пота и страха смешивался в тяжелый коктейль. Автоматы гудели, пакеты шуршали, Карпов продолжал орать про «чёпики», а где-то в глубине души каждого эхом звучали слова Илича: «Расходный материал… Зонд в бездну…» Первый тест начался. Не на полигоне. Здесь. В этом унизительном ритуале облачения в одинаковую серую кожу «Ковчега». Гул в зале перерос в хаотичный рокот. Слова Илича еще висели в воздухе ледяными осколками, а по динамикам ударил безжизненный голос системы: «Внимание. Процедура расселения. Каюты рассчитаны на троих. Распределение — рандомизировано. Следуйте указаниям на картах доступа. Навигация активирована. Время на перемещение — 15 минут. Опоздание — штрафные баллы.» Мини-экраны на запястьях ожили, проецируя в воздух дрожащие схемы лабиринтов. Пульсирующие стрелки указывали вглубь каменных недр базы. Мгновение тишины — и зал взорвался движением. Люди метались, натыкаясь друг на друга, вглядываясь в голограммы, выкрикивая имена сквозь нарастающий гам. Воздух сгустился от запаха пота, адреналина и внезапного осознания: сейчас решается, с кем делить каменную норму на месяцы вперед. Группа А Виктория Келлер взглянула на карту. Два имени всплыли, как приговор: Звягинцев, Дмитрий. Ибарра, Хуан Карлос. Холодная сталь сжала ребра. Спецназовец-циник и идеалист-болтун. Идеальный шторм слабости и угрозы. Пластик карты затрещал в ее сжатой руке. Рядом громко расхохотался Звягинцев — О, судьба-злодейка! — его тень накрыла Келлер, широкая и мрачная. — Ну что, майор? Алгоритм решил свести масло с водой? Будем дружить? — сарказм висел