синяя пластиковая занавеска вместо двери в санузел. Запах свежей краски и стерильной пустоты. Виктория Келлер молча заняла койку у входа — контроль точки доступа. Пакет с формой лег у изголовья, как баррикада. Она достала разобранный импульсник, щетка заскользила по металлу с сухим шелестом. Дмитрий Звягинцев выбрал койку напротив. Карта исчезла в скрытом кармане. Он сел, упершись локтями в колени, взгляд — тяжелый буравчик — вонзился в спину Келлер. Хуан Карлос Ибарра робко опустился на среднюю койку. — Воздух спертый… можно приоткрыть клапан? — голос прозвучал громко в тишине. Звягинцев хмыкнул. Келлер не повернулась. Движение щетки стало резче. Тишина звенела, наполненная лишь скрежетом стали и громким стуком сердца Ибарры. Каюта Б-4 Пространство чуть шире, но также голо. Дэвид Чин нашел розетку, воткнул кабель от планшета. Экран ожил, заполнившись паутиной сетевых схем. Пальцы забегали по сенсору. Финн Нильссон, втиснув ноги в новые ботинки (на размер больше, но терпимо), уставился на голограмму двигателя «Светлячка». Губы шевелились беззвучно, просчитывая параметры. Кваме Аджеи обошел периметр, простукивая стены костяшками пальцев. — Пустоты… кабельные каналы в переборках. Удобно. Или… — он бросил взгляд на Чина, — … для ушей? Чин не оторвался от экрана — Шифрование «Крепость-7». Взломать шумно. Нильссон поднял голову. — Шум… вибрация… погрешность в измерениях… Его слова потерялись в гуле сервера Чина. Мир состоял из частот, сопротивлений и скрытых угроз. Каюта В-12 Халед эль-Сайед разложил на тумбочке книгу в потертом кожаном переплете и деревянные четки. Якоря в бушующем море. Девика Рао поставила на свою тумбочку прозрачный кристалл. Тусклый свет лампы преломился в нем, рассыпав по стене россыпь радужных зайчиков. — Чтобы помнить о свете, — тихо сказала она. Нкоси Ндлову достал флакон, начал яростно тереть дезинфектантом поверхность тумбочки, ручку шкафчика. — Реголитная пыль… наночастицы… неизвестные патогены… — бормотал он, дыхание учащенное. Эль-Сайед смотрел на него с бездонной грустью. — Дышите, доктор. Самая страшная зараза — страх. Она разъедает разум быстрее любого вируса. Рао коснулась кристалла. — Или неверие в то, что свет может проникнуть даже сюда. Они замолчали. В каюте витал не конфликт, а тяжелый туман невысказанных вопросов о природе тьмы за стенами и внутри себя. * * * За толстыми иллюминаторами или глухими базальтовыми стенами лежала бескрайняя марсианская ночь. В тесных каменных капсулах, похожих на склепы, двадцать семь человек