камень алгоритмы создателей кошмара. Ндлову, задыхаясь, попытался следовать ритму. — Споры… в реголите… они активируются при декомпрессии… разносятся… * * * Коридор за дверью каюты А-7 был не проходом — он был пастью. Красный стробоскоп бил по глазам, вырывая из полумрака клубы пара (аварийное охлаждение?), свисающие кабели, как кишки, и волну человеческих теней, захлебывающихся в панике. Рев сирены сливался в единый животный вопль — звук на грани болевого порога, гудящий в костях черепа. Воздух вибрировал от низкочастотного гула где-то в недрах скалы. Группа А Келлер шагнула первой, не вглядываясь, а сканируя. Левый поворот — тупик? Нет, ответвление к грузовому лифту. Забито. Правый — основной коридор к Б-1. Поток людей, как река в паводок. «Следуй! Плотно!» — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Ее тело стало клинком, рассекающим толпу. Локти, толчки, чья-то рука, цепляющаяся за рукав — она отбила ее движением, жестким и точным. Импульсник на поясе — холодный якорь реальности. Звягинцев шел сзади, его широкая спина — живой щит для группы, но и таран. «С дороги, твари!» — его рык перекрывал рев сирены на метр вокруг. Он грубо отшвыривал зазевавшихся, сталкивал с пути тех, кто метались в истерике. Его глаза, узкие щели, видели не людей, а препятствия. Ибарра, зажатый между ними, спотыкался, натыкался на спину Звягинцева. «Воздух… он свистит? Слышите⁈» — его голос был истеричным шепотом, потерянным в грохоте. Ему казалось, щеки немеют от разрежения — галлюцинация страха. Красный свет лизал лицо Келлер, превращая его в каменную маску решимости. Выхватывал оскал Звягинцева, его руки, отбрасывающие тень в виде когтистой лапы. Ибарра — бледное пятно с огромными темными провалами глаз. Пространство сузилось. Давка стала физической силой. Люди слились в единый, дышащий, кричащий организм страха. Молодой инженер из ТСН, мелькнувший как белое пятно, в одних боксерах и носках, прижимал к груди планшет — единственную «броню». Его босые ноги шлепали по холодному полу, по луже конденсата. Рядом металась женщина в расстегнутой пижаме, прикрывающейся руками, рыдая беззвучно — звук тонул в общем реве. Мужчина пытался на ходу втиснуться в комбинезон, споткнулся о брошенный аварийный ранец, рухнул на колени. Толпа наступала. Кто-то спотыкался о него, падал. Возник затор. Визг, ругань. Карпов появился как вихрь слева. В одном сапоге, второй болтался на ремне через плечо. В руке — вырванный аварийный фонарь, которым он светил себе под ноги и орал, перекрывая сирену. — Б-1,