свет. Зал Б-1 встретил их слепящим белым светом и ледяным воздухом. Аварийное освещение погасло. Сирена смолкла. В центре, под безжалостными объективами камер, стоял человек в черной форме. На шевроне — «Иванов». В руке — массивный хронометр. Его лицо — высечено из гранита презрения. Он смотрел, как последние кандидаты вваливаются в зал — полуголые, запыхавшиеся, с глазами, полными животного ужаса. Вандербильт, опираясь на стену, хрипел. Карпов скакал на одной ноге, пытаясь натянуть сапог. Ндлову дрожал мелкой дрожью. Келлер стояла по стойке, но дыхание сбито. Звягинцев прислонился к колонне, лицо в тени. Иванов поднял хронометр. Цифры горели кроваво-красным: 07:18. — Семь минут восемнадцать секунд, — его голос был тихим, но резал тишину, как алмазное стеклорез. — В реальности вы все уже были бы мертвы. Задохнулись в тридцать секунд. Замерзли за минуту. Или ваши внутренности украсили бы стены от взрывной декомпрессии. Он медленно прошелся вдоль шеренги. Взгляд — скальпель, вскрывающий стыд. — Вы — позор. Суетливые тараканы под сапогом космоса. Забыли дисциплину. Дыхание. Даже как ботинок надеть. — остановился перед Вандербильтом, — Доктор? Шелк пижамы — последний рубеж обороны? — перед Карповым, — Один сапог — стиль «после апокалипсиса»? — перед Ндлову, — Вирусы? Пока вы тряслись, они бы уже пировали! — перед Ибаррой, — Протоколы? Их читают до катастрофы, мечтатель! Вернулся в центр. Пауза. Тишина звенела. — Мое имя — инструктор Иванов. Я — то, что вы будете ненавидеть сильнее Марса. Сильнее вашего страха. Я — ваш кошмар. — губы растянулись в беззубой усмешке. — Потому что моя задача — не сделать вас героями. Моя задача — сделать так, чтобы вы НЕ СДОХЛИ в первую же аварию. И судя по этому цирку — это будет ад. Для меня. И для вас. — щелкнул выключателем хронометра. — Пять минут. Приведите себя в вид, достойный могилы. Без паники. Потом — вход в «Лабиринт». Там веселее. Повернулся спиной. Приговор оглашен. Пять минут. Они стояли, как статуи позора. Карпов тупо смотрел на свой сапог. Вандербильт вытирал потный лоб трясущейся рукой. Ндлову тихо всхлипывал. Ибарра шептал: — Мы почти умерли… почти… Келлер смотрела в пустоту, пальцы впивались в ремень импульсника до побеления костяшек. Звягинцев усмехался в тени, но глаза были пустыми. Уверенность, привезенная с Земли, рассыпалась в марсианскую пыль. Первые потери были не физическими. Они потеряли иллюзию контроля. А впереди ждал Лабиринт. Стальной. Холодный. Безжалостный. Испытание только начиналось. Глава 3 Лабиринт