матерился, тыча кулаком в бесчувственную панель управления. — Сука! Не реагирует! Дайте молоток! Долбану по этому железу — заработает, как миленькое! — он кашлял от дыма, глаза слезились. — Где мостик⁈ Что там за пиз… за чертовщина творится⁈ Нильссон пытался протирать заляпанное «сажей» смотровое окно на одном из симуляторов. — Данных нет! Датчики давления, температуры — все в аварии! Нужен визуальный осмотр контура охлаждения! Но где он⁈ Его голос был сдавленным, методичность дала трещину. Дым лез в нос, в горло. Аджеи не паниковал. Он снял с пояса компактный мультитул, открутил панель с другого блока. Заглянул внутрь. — Обходной контур! Вот! Забит фильтр имитации «шлака». Чистить — времени нет. — он огляделся в дыму, увидел Карпова с его фонарем, тот все еще таскал его с коридора. — Лёха! Свети сюда! — он схватил кусок гибкой трубки и моток термостойкой изоленты из аварийного набора на стене. — Если переключить питание насосов вон с того узла на этот запасной контур… минуя забитый фильтр… Риск перегрева, но шанс есть. Быстро! Помогай! Не триумф. Кафе в Аккре. Вечер. Жара. Запах жареных бананов, пыли и дешевого кофе. На столе — планшет с финальными расчетами по его «маршрутизатору энергии» для сетей АСВ. Подруга Зейнаб смеется, показывая на экран новостей. — Смотри, Кваме! «Артефакт»! «Враги» в космосе! А ты тут со своими проводами! — Она тычет пальцем в планшет. — Твоя штука спасет мир? Или просто латает дыры в старом хламе? Аджеи пьет горький кофе. Его изобретение — не прорыв. Костыль. Эффективный, но костыль. Чтобы спасти деревню, а не город. Гордость гаснет. — Он покажет, Зейнаб, — говорит он тихо. — Покажет, что мы можем больше. Чем латать старое. Чем копать землю для чужих технологий. На планшете — письмо. Приглашение в «Светлячок». Шанс? Или новая дыра для латания? Он не знает, что правда страшнее. Карпов светил фонарем. — Гони изоленту, африканец! Валяй! Нильссон пытался протиснуться, заглянуть в схему. — Рискованно! Без данных о давлении в обходном контуре… Может рвануть! Аджеи уже наматывал трубку, пальцы двигались быстро, точно. — Или рванет реактор. Выбирай, Финн. Идеальное решение мертво. Как мы скоро, если не рискнем. Дым ел глаза. Температура в отсеке росла — симуляция работала на совесть. * * * На мостике Звягинцев метался между экранами. — Температура 830°C! Инженерный, ответьте, блядь! — его рык был хриплым от ярости и скрытого страха. На экране перед ним температура прыгнула: 835°C… 840°C… КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ. Красная надпись мигала, отражаясь