Ким. Пилот-ас. «Быстрее Бога». — сарказм капал с каждого слова. — В Лабиринте вы потерялись на плоской схеме. Ваше пространственное мышление? Растворилось в панике. Как щенок в первой метели. — Ким сжал кулаки, челюсть выдвинулась вперед, но глаза, опущенные в пол, горели стыдом и яростью. — Вы нашли частоту для связи? Угадали. Интуиция пилота. Это хорошо. Но угадывание — не метод. Это молитва. А космос — атеист. Выжили чудом. В реальности — «Икар» бы уже был облаком плазмы на орбите Юпитера. Следующий раз угадаете? Он не ждал ответа. Шагнул к Айше Диалло. — Связь. Лейтенант Диалло. Голос разума. — его взгляд скользнул по ее все еще бледному лицу. — Вы держались. Искали канал. Но медленно. Слишком медленно. Пока вы перебирали частоты, как бусины на нитке, температура подбиралась к тысяче. Ваше «мирное решение» в кризисе — это роскошь трупа. Вы должны рвать эфир, как когтями, а не стучаться вежливо. Ваша дипломатия чуть не сожгла вас заживо. Айша не опустила взгляд. Ее губы сжались в тонкую линию, но в глазах не было сломленности — только холодный, обжигающий огонь. «Он хочет, чтобы я стала зверем. Как он. Как Звягинцев.» Иванов уже отвернулся. Дмитрий Звягинцев стоял, как скала, но напряжение в его плечах выдавало внутренний накал. Иванов остановился перед ним, изучая, как хищник добычу. — «Капитан». Подполковник Звягинцев. Циник. Боец. — Иванов кивнул, почти одобрительно. — Вы не растерялись. Давили. Требовали. Но… — он наклонился чуть ближе, — … но вы метались. Как медведь в клетке. Ваши глаза видели не экран «Икара». Они видели что-то другое. Что-то страшнее. — Звягинцева будто ударили. Микроскопическое подрагивание века. Иванов уловил это. — Страх — ваш враг, подполковник. Он делает вас предсказуемым. Одержимым. Вы чуть не прожгли микрофон своим криком вместо того, чтобы думать. В реальном бою эта тень в ваших глазах — смертельный груз. Для вас. Для всех. Звягинцев не ответил. Лишь глубже втянул голову в плечи, взгляд ушел куда-то внутрь, в тот кабинет с папкой «Сов. Секр.». Иванов двинулся дальше, к группе инженеров. Алексей Карпов пытался сохранить браваду, вытирая сажу с лица грязным рукавом. Финн Нильссон выглядел так, будто его вывернули наизнанку. Кваме Аджеи стоял спокойно, но в глазах — усталость и глубокая сосредоточенность. — Инженерный отсек, — начал Иванов, и его голос стал ледяным. — Цирк ужасов. Карпов — клоун с молотком. Кричит громче всех, светает туда, куда скажут. Полезен? Как таран. Но думать? Не его удел. — Карпов фыркнул, но усмешка