интерфейса. — Он указал лучом на черный монолит. — Они были в «мозге». Подключены напрямую. Если что-то и было активным ядром базы знаний — оно там. Чин, просканируй те гнезда, где кристаллы целы. Ищем любые аномалии — остаточное поле, странные включения. Берём те, что «выглядят» наиболее… сохранными. Десять штук. — Приоритет третий: Выборочный сбор. — Карпов обвел лучом по периметру. — Берем по несколько кристаллов с каждого уцелевшего настенного стеллажа. Из разных секций. Как палеонтологи берут образцы породы с разных слоев. Наугад. Пятьдесят штук. — Приоритет четвертый: Кристаллы с пола. — Он посмотрел на серебристую россыпь. — Берём те, что лежат отдельно, в защитных капсулах, ближе к нам. Еще пятьдесят. — Остальное… — Карпов замолчал. Он посмотрел в темноту, где терялись бесконечные ряды. — Остальное остаётся. — Но… это же… — Аджей не закончил. Его научная душа содрогнулась от такого варварства, от такой чудовищной неполноты выборки. — Это — выживание, Кваме, — перебил его Карпов, и в его голосе не было ни злобы, ни цинизма. Только усталая, абсолютная ясность. — Мы не археологи на раскопках. Мы — раненые крысы в тонущей библиотеке. Мы хватаем то, до чего можем дотянуться, и плывём к люку. Всё. Вопросы? Вопросов не было. Был только тяжелый, давящий груз осознания: их миссия, их жертвы, их надежды — всё это уместится в четыре ящика, выбранных по наитию среди океана неизвестности. — Лейла, — обратился Карпов к психологу. — Как давление? Белькасем, до сих пор молча наблюдавшая, вздрогнула. Она смотрела не на данные, а на сидящую фигуру стража. — Когнитивная перегрузка, — сказала она тихо. — Чувство… несоответствия масштаба задачи и наших возможностей. Граничащее с фрустрацией. Но… решение принято. Это структурирует. Даёт иллюзию контроля. Продолжайте. Но будьте готовы к… эмоциональному отказу позже. Карпов кивнул. Иллюзия контроля была лучше, чем никакого. — Тогда начинаем. Чин, Аджей — за кейсами и сканированием интерфейса. Я и Лейла начнём сбор с пола и стеллажей. Работаем быстро, но не торопимся. Одно неверное движение — и мы теряем не только кристалл, но и шанс. Вперед. Он сделал первый шаг вглубь зала, и его ботинок мягко утонул в слое пыли, под которым хрустнули мельчайшие осколки керамики. Они приступили к выполнению самой неблагодарной и трагической задачи во всей своей миссии: к сознательному, вынужденному акту забвения. Работа началась в гробовой, сосредоточенной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием, скрипом снаряжения и сухими щелчками