Мы не та целевая аудитория, на которую они рассчитывали. Мы оказались… аномалией. Слишком любопытными. Слишком амбициозными. Слишком похожими на них в начале их пути, когда они ещё думали, что осторожность и разведка — это одно и то же. До того, как они осознали, что единственная истинная осторожность — это полный отказ от действия. Звягинцев слушал, и в его глазах происходила тихая, страшная переоценка всей миссии, всей его жизни. Каждый его приказ о радиомолчании, каждый манёвр уклонения — всё это было не гениальной тактикой, а жалким, запоздалым подражанием инструкции, которую они получили и тут же проигнорировали в угоду своему страху и любопытству. Они не спасали Землю. Они подставляли её, нарушая главное правило, которое им подарили. — Что насчет контактов с другими выжившими? — спросил он, и в его голосе теперь звучала не надежда, а отчаянная потребность узнать, есть ли ещё кто-то, кто понял и спрятался. Такахаши медленно, как бы нехотя, покачал головой. — В этих данных — ни одного упоминания о кооперации, союзах или даже перемирии после того, как конфликт перешёл в горячую фазу. Только эскалация. Только взаимные удары. Только… — он сделал паузу, подбирая слово, и это слово прозвучало леденяще, — санитарная обработка звёздных систем. Если их «Семя» где-то и дало всходы… мы их не найдём. Потому что они выполнили завет. Они замолчали. Исчезли. Возможно, «Война Старейшин» всё ещё тлеет где-то на окраинах. А возможно, закончилась, оставив после себя лишь таких же, как мы, — испуганных, полуослепших детей, бредущих по полю, усеянному костями гигантов. И ни один из этих детей не кричит. Не светится. Не шумит. Потому что те, кто шумел… — он кивнул в сторону экрана, где мерцала последняя строка о потере данных, — уже мёртвы. Мы, «Светлячок», со всей нашей «тишиной»… мы для них не ученики. Мы — аномалия. Громкий, наглый, вопиющий сбой в их прогнозах. Тишина, наступившая после этих слов, была густой, почти осязаемой. Она впитывала в себя гул систем жизнеобеспечения, мерцание экранов, даже биение собственных сердец. Казалось, сам корабль затаил дыхание, осознав свою новую, кощунственную роль в космической драме. Звягинцев оторвал взгляд от учёных. Он посмотрел на чёрные, матовые контейнеры с кристаллами. На модуль «Крипты», тихо светящийся индикаторами. На экран, где застыла карта с красными зонами смерти и редкими жёлтыми точками «потенциалов». Какая-то из этих точек — Солнце. Он увидел не просто данные. Он увидел зеркало. И в нём — не инопланетную цивилизацию.