Он увидел Землю. С её страхами, её парламентами, её военными доктринами, её тайными советами, принявшими решение отправить «Светлячок». Он увидел цепочку решений, логичных, обоснованных, неизбежных, которая привела сюда, в эту мёртвую систему, к этой мёртвой планете, к этим мёртвым кристаллам. Ту самую цепочку, которая привела к гибели Тригарден. Звягинцев медленно, будто против огромного давления, выпрямился. — Продолжайте работу, — произнёс он. Но это уже не был приказ капитана, отдающего команду. Это была констатация врача, констатирующего необходимость вскрытия, когда пациент уже мёртв. Работа, которая уже ничего не могла изменить в прошлом и, возможно, ничего не изменит в будущем. Но которую нужно было завершить. Чтобы знать. Чтобы хоть как-то оправдать уже совершённое. Он развернулся и вышел из лаборатории, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с мягким, но окончательным шипением. Вадхва, Такахаши и Рао остались одни в комнате, наполненной призраками. Они смотрели на дверь, затем друг на друга. Никто не знал, что сказать. Все слова казались теперь слишком громкими, слишком пустыми, слишком… человеческими. Вадхва первая нарушила молчание. Она подошла к столу, где лежали сотни непрочитанных кристаллов. Она взяла следующий. Её рука дрожала. — ГЕЛИОС, — сказала она, и её голос был тихим, как в библиотеке. — Готовься, продолжаем. Она вставила кристалл. Механизм щёлкнул, приняв ещё одну капсулу времени, ещё один обломок погибшего мира. На экранах снова поплыли данные. Ещё один фрагмент мозаики, которую они уже никогда не сложат целиком. Ещё один намёк на истину, которая, возможно, была слишком страшной, чтобы её вынести. За иллюминатором лаборатории, в абсолютной, непроглядной тьме, медленно проплывал серый диск Тригарден-3. Планета-могила. Планета-предупреждение. Следы гигантского удара на её поверхности были похожи на шрам, вечный рубец, оставленный на лике космоса. И «Светлячок», крошечная, тёмная точка, висевшая на её орбите, казался теперь не дерзким разведчиком, а мухой, присевшей на краю древней, чудовищной могилы. Заворожённой. Обречённой. И до глупости громкой в вечном, безжалостном Молчании, которое было единственным законом этой новой, ужасающей галактики. Глава 8 Приказ: Домой Кают-компания «Светлячка» была гробницей для живых. Свет приглушили до минимума, оставив лишь подсветку по контуру помещения и матовое свечение главного экрана. Он занимал всю дальнюю стену, и на нём не было картинок, схем или звёздных карт. Только три строчки текста, выведенные