тремя сутками. Потому что если мы этого не сделаем, наш полёт, наши страхи, наши потери — всё это окажется бессмысленным. Мы просто станем ещё одной записью в чьём-то будущем кристалле о том, как трусливые обезьянки испугались теней и сбежали, так ничего и не поняв. Звягинцев выдержал паузу, дав своим словам проникнуть в самое нутро каждого члена экипажа. — Всем — готовиться к операции у корабля-призрака. Через двенадцать часов — окончательный брифинг. Дисциплина, внимание, осторожность. Мы сделаем это, потому что другого выбора у нас нет. Разойтись. Он не стал ждать ответов. Развернулся и вышел из кают-компании тем же тяжёлым, неспешным шагом, оставив за собой лубокую, сосредоточенную тишину принятия. Ван дер Вегт первым нарушил молчание, обращаясь к своим инженерам: — Карпов, Чин, Арики, Аджей — со мной. У нас двенадцать часов на планирование. Идём составлять список инструментов. Нам понадобится всё, что режет, сканирует и изолирует. Карпов, с гримасой, в которой усталость смешалась с дикой решимостью, сплюнул (мысленно) и потянулся за планшетом: — Поехали, пацаны. Будем грабить корону. Келлер медленно поднялась. Она не смотрела ни на кого. Её лицо снова было гладким, непроницаемым камнем. Она отдала честь удаляющейся спине капитана — неформальный, резкий жест, полный сложной, невысказанной гаммы чувств: проигрыш, понимание, и — где-то в самой глубине — облегчение от того, что решение принято, и груз выбора с её плеч снят. Она повернулась и чётким шагом направилась к мостику — проверять системы, готовить «Светлячок» к новому маневру. Туре глубоко вздохнула, разжала ладони, на которых отпечатались ногти, и кивнула Белькасем. Та ответила лёгкой, едва заметной улыбкой поддержки. Экипаж расходился, но уже не разрозненной, испуганной толпой. Они расходились как команда, получившая, наконец, не просто приказ, а смысл. Тяжёлый, опасный, почти невыносимый смысл, но это был их смысл. Они больше не охотились за призраком. Они собирали улики для самого важного суда в истории человечества — суда над самим собой. Эпилог Место: Зал Совета Планетарной Комиссии по Внеземным Угрозам (ПКВУ), орбитальный комплекс «Гефест», точка Лагранжа L1 Земля-Луна. Время: 79 дней после окончательного торможения «Светлячка» у Юпитера. Стеклянная стена Зала Совета была иллюминатором в новую реальность. За ней, ослепительно голубая и белая, медленно вращалась Земля. Не цель. Не мечта. Теперь — пациент на операционном столе, диагноз которого только что огласили. Звягинцев сидел за длинным