его Ван дер Вегт. — Вы с Чином будете действовать по моим инструкциям. Каждый ваш шаг будет просчитан. Ваша задача — воплотить эти расчеты в жизнь, несмотря на обстоятельства. Я предоставлю вам алгоритм. Вы — инструмент его выполнения. Чин снова кивнул, на этот раз Ван дер Вегту. Для него все встало на свои места. Был приказ. Были расчеты. Были процедуры. Теперь была и его роль в этом механизме. Он снова погрузился в данные, уже не сомневаясь и не колеблясь. Задача была поставлена. Остальное — дело техники. * * * Кают-компания, обычно пустовавшая, ненадолго стала штабом. Карпов, Арики и Чин стояли перед Лейлой Белькасем в стандартных серых комбинезонах. Воздух пах остывшим кофе и напряжением. Белькасем обходила их не как врач, а как скульптор, оценивающий материал. Ее взгляд был сканером, считывающим малейшие колебания. — Карпов. Сожми кулаки, — скомандовала она мягко, но не допуская возражений. Алексей мотнул головой и сжал ладони. Костяшки побелели от усилия. — Вижу подавленную агрессию. Источник — страх неудачи. Контрпродуктивно. Прекрати. Она перевела взгляд на Арики. — Те. Дыхание. Арики попытался выровнять его, но получилось прерывисто и глубже нормы. — Гипервентиляция на фоне тревожного ожидания. Классика. Не борись с ним. Дыши так, если нужно. Твое тело знает лучше. Наконец, Чин. — Дэвид. Подними брови. Чин удивленно моргнул, но подчинился. — Слишком контролируемая мимика. Попытка полного подавления эмоционального отклика. Опасно. Приводит к резкому срыву, когда контроль неизбежно ослабнет. Она отошла к столу, где на планшете бежали кривые их биометрических данных, снятых браслетами мониторинга. — По объективным показателям, — голос ее был ровным, как у диктора, зачитывающего погоду, — вы все — на грани. Карпов — на грани нервного срыва, маскируемого гиперактивностью. Арики — на грани панической атаки. Чин — на грани эмоционального истощения. Она обернулась, и впервые за весь осмотр в ее глазах появилось что-то человеческое — не сочувствие, а суровая решимость. — И сейчас я скажу вам то, чего вы от меня не ожидаете. Вы — годны. Карпов недовольно хмыкнул: — Годны для чего? Для того, чтобы там, в гробнице, тронуться умом? — Нет, — Белькасем покачала головой. — Вы годны, потому что понимаете свои слабости. И сейчас вы перестанете быть тремя отдельными людьми с тремя отдельными наборами проблем. Она шагнула к ним, уменьшая дистанцию до интимной. — Забудьте, кто вы там, на корабле. Там, во льду, вы — один организм. Карпов — это руки и голова. Он принимает