— Нет, что-то попроще, но…» Его взгляд скользил по стыкам, искал слабые места. «Похоже на модульную конструкцию, — размышлял он, сравнивая с системами „Светлячка“. — Не монолит. Стыки есть. Значит, можно попробовать… Вырезать блоками. Если найти резак, который возьмет этот сплав…» Он уже мысленно прикидывал, какие инструменты взять в следующий раз, как его луч фонаря скользнул по плоской, темной панели у основания одной из гондол. Он бы и не заметил, если бы не едва уловимая рамка. Карпов приблизился. На панели была не символьная вязь, а нечто иное. Схема. Серия переплетающихся окружностей, линий и спиралей, напоминающих то ли диаграмму атома, то ли карту искажения пространства-времени. Рядом — столбцы непонятных значков, явно являвшихся пояснениями. Сердце его заколотилось. Карпов не понимал языка, но язык физики был универсален. — Смотри… — он нашептывал на диктофон, медленно водя камерой шлема по схеме. — Центральная сфера… вот эти концентрические кольца вокруг… Энергопоток… Не реактивная струя… Манипуляция? Его взгляд зацепился за участок схемы, где линии пространства вокруг сферы изображались не прямыми, а искривленными, сходящимися в точку перед ней. — … Локальное искривление… — голос его дрогнул от осознания. — Провал… Колодец… Так же, как наш ВКН… Но… смотри на масштаб! На КПД! Он сделал серию максимально четких снимков, приближая камеру к каждому фрагменту схемы. Этого хватит. Этого хватит, чтобы Вадхва и Нильссон сошли с ума. Этого хватит, чтобы попытаться понять принцип работы. Алексей отступил на шаг, его луч вновь окинул исполинские гондолы. Теперь это были не просто мертвые механизмы. Это был ключ. Код к силе, которая могла бы не просто унести их домой, но и переписать правила игры для всего человечества. «Страховой полис, — мысленно повторил он свою собственную метафору, и она обрела железную весомость. — Наш единственный шанс не повторить их путь.» Он развернулся и тем же быстрым, упругим шагом пошел назад, к выходу, к своим людям. У него были доказательства. И была новая, куда более опасная и соблазнительная цель. * * * Арики замер у края пробоины, его рука в перчатке сжимала буксировочный трос так, что костяшки побелели. Он пялился в синеватый мрак коридора, откуда они пришли. — Где он? — его голос, лишенный привычной технической уверенности, прозвучал в привате, открытом только для Чина. — Уже сорок минут. Связь на его канале мертва. Ни ответа, ни маячка. Чин, не отрываясь от показаний датчиков на «Модуле», ответил с привычным ледяным спокойствием: