Белькасем перевела взгляд с Аджея на бескрайнюю, сияющую пустошь. Ее профессиональное чутье фиксировало не страх в чистом виде, а нечто более глубокое и опасное — глубочайшую подавленность, экзистенциальный ужас. Они стояли на надгробии цивилизации, настолько монолитном, что под ним не осталось даже праха. — Показатели в норме, — тихо, больше для протокола, сказала она, глядя на биоданные экипажа на своем планшете. — Но психоэмоциональный фон… критическое подавление. Словно сама планета давит на психику. Карпов, все это время молча смотревший в сторону едва заметного на горизонте темного пятна — их цели, шрама «Гамма-15», — наконец обернулся. Его лицо в шлеме было серьезным, без тени привычной насмешки. — Ладно, хватит глазеть на апокалипсис, — его голос прозвучал по внутренней связи. — Наш «отель» в двух шагах. Чин, почему мы тут, а не в ста метрах от входа? Чин, не отрываясь от планшета с тактической картой, ответил ровным, лишенным эмоций тоном: — Протокол «Безопасный периметр». Посадочная площадка утверждена капитаном. Приземление непосредственно на или вблизи искусственной структуры неизвестной конструкции и степени сохранности признано неоправданным риском. Мы приземлились на проверенном и сканированном участке коренной породы. Кроме того, пеший подход позволяет провести дополнительную разведку местности и исключает риск повреждения шаттла скрытыми под поверхностью объектами или аномалиями. — В общем, Звягинцев перестраховывается, — бросил через плечо Карпов, уже начиная движение в нужном направлении. — И, черт возьми, он прав. На этой стеклянной помойке хрен знает что под ногами. Потопали. Группа молча двинулась за ним, их шаги отдавались глухими, тяжелыми ударами по вечному стеклянному настилу, под которым не было ничего, кроме безмолвия. Их путь по стеклянной равнине занял не более двадцати минут, но под тяжестью гравитации и гнетущего пейзажа это время показалось вечностью. Наконец, серая громада начала вырастать перед ними. Это не были руины в человеческом понимании, скорее это была низкая, приземистая, но невероятно широкая структура, вросшая в оплавленный ландшафт, будто гигантский бронированный слиток, брошенный на вечное хранение. Ее стены, сложенные из того самого темного, матового сплава, что составлял артефакт и обшивку корабля на спутнике d7, поглощали скудный свет, отчего контуры сооружения казались слегка размытыми и нереальными. Но они были целы. В то время как все вокруг было переплавлено в стекло, эта конструкция устояла. — Вот черт…