таких как сферы Дайсона, рои сборщиков и кольцевых миров, изменяющих светимость или тепловое излучение звезды. Данные соответствуют модели одиночного красного карлика без техногенного вмешательства. Планета Тигарден-f. Тепловые карты показывают лишь естественные атмосферные вихри и тепловое излучение ядра. Гравитационные аномалии полностью соответствуют предсказанной массе и распределению вещества. Радиационные пояса — в норме для планеты такого типа. Никаких признаков орбитальных станций, крупных кораблей на орбите или изменений альбедо, указывающих на поверхностные структуры. Планета Тигарден-d. Аналогично. Холодный, темный. Спектральный анализ атмосферы — только естественные компоненты. Никаких тепловых сигналов, кроме глубочайших недр и редких криовулканических выбросов. Ни следов деятельности. Каменистые планеты. Без признаков атмосфер или биосферы. Тепловые карты — лишь отражение солнечного нагрева и геологической активности. Ни крупных построек, ни изменений рельефа, говорящих о разумной деятельности. Такахаши закончил доклад. Пауза длилась несколько секунд, наполненных лишь гудением сканеров, доносящимся с мостика через вентиляцию, и ровным, но изменившимся от нагрузки гулом ВКН-1. Он перевел взгляд с экрана на Звягинцева. Его глаза встретили все тот же пустой, усталый взгляд. — По всем доступным нам данным, полученным активными и перепроверенными пассивными средствами сканирования за пятьдесят дней, — произнес Такахаши, и теперь в его ровном голосе прозвучала окончательность. — система Тигардена мертва или необитаема. Никаких признаков разумной жизни, ее текущей деятельности или следов ее недавнего присутствия. Никаких сигналов. Никаких структур. Никаких аномалий техногенного характера. Пустота. Слово «пустота» прозвучало в каюте с металлическим звоном. Оно повисло в воздухе, смешавшись с гулом двигателя и гудением сканеров. Звягинцев медленно отвел взгляд от Такахаши. Его глаза снова устремились на экран, на эту детализированную карту… ничего. Он откинулся в кресле, и это движение выдало невероятную усталость. Плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью. Он провел рукой по лицу, жест был медленным, тяжелым, словно рука весила центнер. Пальцы на мгновение сжали переносицу, зажмуривая запавшие глаза. Потом рука упала на стол, рядом с крошками пластика. — Пустота… — прошептал он. Голос был тихим, хриплым, лишенным всякой интонации. Капитан произнес это слово как слепой, пробующий на ощупь незнакомый предмет. Потом чуть громче, и в голосе прозвучала