сменились бушующим фиолетовым хаосом. Белые магнитные линии заискрились, сливаясь в ослепительные пятна. Багровый протуберанец, отмеченный Айшей, раздулся, превращаясь в грозную, медленно колышущуюся стену плазмы, перекрывающую часть расчетной траектории. — Пять… четыре… — отсчитывал Ван дер Вегт, его голос перекрывался нарастающим гулом, который теперь ощущался не только в ушах, но и в грудной клетке, в зубах. Первым пришел не свет, а звук. Ровное рычание ВКН-1 исказилось, превратившись в пронзительный, раздирающий визг искривленного пространства. Казалось, сама ткань реальности рвется под двойным напором: чудовищной гравитации звезды и экзотических полей Навигатора, пытающихся проложить путь сквозь эту ярость. Компенсаторы инерции ответили своим собственным, душераздирающим воем — звуком металла, доведенного до предела прочности и готового лопнуть. Затем пришло давление. Не плавное нарастание долгого торможения, а удар. Тяжелый, неумолимый. 0.9G… 1.2G… 1.5G… «Светлячок» ворвался в гравитационную пасть звезды, и его искусственная тяжесть сложилась с жестокой реальностью естественных сил. Воздух стал густым, как расплавленный свинец. Каждый вдох требовал усилия. Звягинцев вжался в спинку кресла Келлер, его кости затрещали под нагрузкой. Где-то внизу, в жилом секторе, сорвался и с грохотом покатился тяжелый ящик. — Три… два… ОДИН! ВХОД! — крик Ван дер Вегта потонул в оглушительном реве. Главный экран на миг погас, защищаясь от потока данных, затем снова вспыхнул — но теперь это было чистое буйство. Фиолетовый и лиловый сменились доминирующим ослепительно-белым и ядовито-желтым. Плазма клокотала, как вода в котле адского паровоза. Камеры внешнего наблюдения, даже с мощными фильтрами, захлебывались, показывая лишь абстрактные пятна света и тьмы, мелькающие с бешеной скоростью. Только данные по краям экрана упрямо ползли вверх: ТЕМП ОБШ СЕК4: 15400K… РАД: КРИТ… НАГР: 1.7G ОЩ… — ГЕЛИОС! Статус! — рявкнул Звягинцев, едва переводя дыхание под гнетом невидимого пресса. Ответа не последовало. Вместо него по мостику пронесся искаженный, рваный скрежет, больше похожий на крик раненого животного, чем на голос искусственного интеллекта: — Кри…тическая… пом…еха… Навига… сбой… Магнитосфе… ОШИБКА! ОШИБКА! ПЕРЕХ… ПЕРЕХВАТ… РУЧН… — голос оборвался, сменившись оглушительной тишиной ИИ. Одновременно погасли основные навигационные схемы на экранах Келлер, Туре и Диалло. Остались лишь сырые данные сенсоров, прыгающие цифры и предупреждающие красные рамки. — Сбой ГЕЛИОСа! Ручной