курс, Вик! — голос Нильссона был больше похож на стон раненого. — Энергосеть Сектор Гамма! КЗ! Автоматика не… бл… Ручное отключение! Потеряли… жизнеобеспечение… сектор С! Резерв… не запускается! — паническим голосом буквально кричал Анджей. — Дрон-блок А… поврежден вибрацией. Камеры… нестабильны. Переключаю на Б. «Соколы» на приколе, — голос Чина был на удивление спокойным, несмотря на творящийся вокруг хаос. Каждый доклад — как нож. Корабль трещал по швам. Воздух густо пропах паленой изоляцией, озоном и… сладковатым запахом перегретой органики. На экране Ван дер Вегта замигало предупреждение: СТРУКТУРНЫЙ СТРЕСС СЕКТОР 7: 89%. — Борись, Вик! — прохрипел Звягинцев, пытаясь крикнуть сквозь давление, сжимавшее горло. — Игнорируй… доклады! Выводи! Келлер, казалось, не слышала ничего, кроме рева двигателя и голосов Туре и Диалло. Ее мир сузился до прыгающих данных на едва читаемом экране и леденящего душу ощущения, что бело-желтая Стена плазмы вот-вот поглотит их. — Туре, еще импульс маневровых! Справа! ДАВИ! — ее голос был хриплым рыком. — Келлер, ВКН-1 — вектор тяги на 115%! УВОДИМ НОС! ДЕРЖИСЬ! Она сама рванула штурвал на себя и влево с такой силой, что сервоприводы взвизгнули протестом. Туре, стиснув зубы сквозь кровь, повторила движение. «Светлячок» вздрогнул всем корпусом, как раненый зверь. Маневровые двигатели на правом борту выплюнули короткие, яростные струи плазмы, а ВКН-1, с надрывом искажая пространство перед форштевнем, попытался буквально свернуть корабль влево. Стальные переборки застонали, затрещали громче. Где-то послышался звук рвущегося композита — короткий, как выстрел. На главном экране ослепительная бело-желтая стена заполнила все поле зрения, превратившись в слепящую, яростную завесу. На миг показалось, что они врежутся в нее лоб в лоб. Затем — резкий крен, нечеловеческая перегрузка, крик Туре — и край протуберанца, раскаленный до миллионов градусов, промелькнул в сантиметрах от виртуальной «камеры» внешнего обзора. Экран на миг залило сплошным, яростным белым светом, смешанным с тревожным багрянцем. Датчики температуры на секторе 4 взвизгнули непрерывной трелью, пробив красную черту: ТЕМП СЕК4: 18,700K (КРИТ!). В воздухе запахло не просто паленой изоляцией, а расплавленным металлом и тотальным горелым. — Прошли… край… — выдохнула Айша Диалло, едва слышно, прижатая к креслу, лицо искажено гримасой боли. Она лихорадочно сканировала прыгающие данные. — … но снос… гравитационный вихрь за протуберанцем… тянет обратно в поток! Удержание… сложность