пылью веков. — Объект… — Кенджи на секунду запнулся, его обычно бесстрастное лицо исказила тень чего-то глубокого — не страха, но потрясения. — Вероятность искусственного происхождения — 97.8%. Размеры… значительные. Предварительная классификация… корпус космического судна. Частично погребен в лед. Слово «судно» повисло в воздухе, тяжелее свинца. Гул ВКН-1 внезапно показался громче. Запах озона стал резче. На экране, над ледяной пустыней сектора Тета, висел призрак. Призрак корабля. Древнего. Мертвого. И, возможно, предвестника их собственной гибели. Туре непроизвольно втянула воздух, ее рука сжала амулет. Келлер чуть подалась вперед, глаза сузились, анализируя силуэт как потенциальную угрозу или цель. Ван дер Вегт пробормотал что-то неслышное, его взгляд в ужасе метнулся к показаниям теплозащиты Сектора 4. Звягинцев не шелохнулся. Только его глаза, запавшие, с фиолетовыми тенями и лопнувшими капиллярами на белках, загорелись холодным, лихорадочным огнем. Он нашел. — Масштабируй, — голос Звягинцева прозвучал тише, но острее бритвы. — Всеми камерами. Всеми сенсорами. Осмотри периметр. Немедленно. * * * Научная лаборатория «Светлячка» напоминала улей, пораженный тихим шоком. Вадхва, Макаре и вызванный Такахаши столпились у главного экрана, куда стекали данные с мостика и усиленных сканеров. На экране доминировала ледяная пустыня d-7, разрезанная ложными цветами тепловых карт и радарных проекций. В центре — темный, угловатый силуэт, проступающий сквозь толщу льда. — Увеличиваем разрешение, сектор Тета, координаты ноль-семь-пять, — приказал Такахаши, его пальцы летали по панели управления. — Применяю фильтр шумоподавления. Фокус на обнаженной части корпуса. Изображение смазалось, затем проступило с пугающей четкостью. Не просто форма — остов корабля. Вытянутый, сломанный гигант. Часть корпуса глубоко вмерзла в сине-белую толщу, словно в саван. Другая — была вывернута, изуродована чудовищным ударом о планетоид. Виднелись рваные пробоины, отсутствующие секции, словно откушенные неведомой силой. Обломки, похожие на окаменевшие внутренности, торчали из развороченных швов. — Спектральный анализ поверхности обнаженного корпуса, — скомандовала Прия Вадхва, ее голос звучал неестественно громко в тишине лаборатории, а глаза, обычно педантично-спокойные, горели лихорадочным светом. — Максимальная точность. Сравнение с базой: артефакт Койпера, объекты «Сигма-Омега». Молчание. Только тихий гул процессоров и учащенное дыхание Макаре. Данные поплыли по боковому экрану — столбцы