несмотря на бледность лица и заживающие царапины на скулах. Ее руки, в белых перчатках, скрывающих следы впившихся ногтей, лежали на подлокотниках, пальцы слегка согнуты, готовые в доли секунды схватить штурвал. Холодные, как глубинный лед d-7, глаза методично сканировали тактический дисплей, прочесывая пространство вокруг корабля — пустоту за иллюминаторами, замененными цифровыми панелями. Никаких сигнатур. Никаких движений. Только звезды и ледяной шар внизу. Но ее тело было сжатой пружиной. Доверие к ГЕЛИОСу, подорванное сбоем в короне звезды, не восстановилось. Рядом Амара Туре пыталась совладать с мелкой дрожью в руках. Она ощущала последние перегрузки как глубокую ломоту в спине и сведенные судорогой мышцы ног. Ее взгляд то и дело скользил к экрану навигации, где горели координаты аномалии, то — к небольшому деревянному амулету, прикрепленному к консоли. Тусклый свет звезды отражался в ее широких, темных глазах, наполненных суеверным страхом. Этот ледяной мир казался ей не ресурсом, а гигантской могилой. И что-то подо льдом ждало. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять подкатывающую тошноту — смесь остаточного стресса и страха перед невидимой радиацией, которая, возможно, уже точила ее изнутри. — Готовность систем ручного управления — сто процентов, — отчеканила Келлер в ответ на неозвученное напряжение. Ее голос был чистым льдом, без трещин. — Траектории экстренного ухода загружены и верифицированы. — Подтверждаю, — тихо, но твердо добавила Туре, отрывая взгляд от амулета и фокусируясь на показаниях датчиков. — Двигатель отвечает. Маневровые — в режиме ожидания. Внезапно монотонный гул приборов сменился резким, высоким писком на консоли Такахаши. Все головы, кроме Звягинцева, который лишь сильнее сжал обломок пластика в кармане, повернулись к нему. — Сигнал, — голос Такахаши оставался ровным, но в нем появилась стальная нить. — С координат d-7-Тета. Слабый, но четкий. Металлический отклик. Подо льдом. Его пальцы замерли над клавишами, вызывая усиленное сканирование указанного сектора. Данные поплыли на главный экран: тепловая карта — голубая пустыня с крошечным алым пятнышком, гравитационная карта — едва заметная вмятина, радарный контур… На радарном изображении, сквозь толщу льда, проступал силуэт. Слишком правильный. Слишком угловатый. Слишком большой. Не плавник подводной горы, не кристаллическая аномалия. Контуры вытянутые, сломанные, но неоспоримо искусственные. Часть — погребена глубоко, часть — словно вывернута чудовищным ударом и присыпана снежной