Дмитрий Звягинцев стоял у центрального пульта, неподвижный, как часть корабля. Его черная униформа сливалась с тенями. Лишь бледное, иссеченное морщинами лицо, казавшееся еще более изможденным в отраженном свете экрана, выдавало ад последних лет. В кармане пальцы судорожно перетирали крошащийся обломок термопластика — реликвию давнего срыва. Его взгляд, пустой и невероятно острый одновременно, был прикован к ледяной пустыне внизу. За каменной маской капитана тлел огонь параноидальной настороженности, подпитанный призраком аномалии d-7-Тета. «Где ты? Что ты?» — беззвучно вопрошали его глаза. — Статус сканирования, Такахаши, — голос Звягинцева прозвучал хрипло, как скрежет камня по льду, разрезая тишину. Кенджи Такахаши, тень в тени у своих сенсорных панелей, не отрывался от мониторов. Его пальцы летали по сенсорным экранам с лихорадочной скоростью, вызывая и закрывая окна данных: тепловые карты поверхности, гравитационные аномалии, спектральный анализ льда, пассивный ЭМ-фон. Его обычная холодная расчетливость была подточена глубокой усталостью, но сосредоточенность оставалась абсолютной. — Активные сканеры: радар, лидар, спектрометры — работают на минимальной мощности, камуфлируем шум под естественную геологическую активность спутника, — доложил он монотонно. — Фокус на координатах аномалии d-7-Тета. Пассивные сенсоры: гравиметрические, инфракрасные, ЭМ-приемники — работают на пределе чувствительности. Фоновые показатели… соответствуют модели мертвого ледяного тела. Радиомолчание абсолютное. — зам. капитана сделал микроскопическую паузу. — Аномалия… пока молчит. Но активные сенсоры фиксируют мощное углеродное отложение в секторе Тета. Структура… необычна. Не природный графит. У инженерной консоли Лукас Ван дер Вегт сгорбился, словно неся невидимый груз ответственности за хрупкость корабля. Его пальцы дрожали, когда он вызывал на экран статус теплозащиты Сектора 4 и структурного стресса Сектора 7. Каждое включение активного сканера, каждый микро-импульс ВКН-1 заставлял его взгляд нервно метнуться к тревожным цифрам. — Компенсаторы отключены. Нагрузка на корпус — минимальная, — прошептал он, больше для себя, чем для доклада. — Теплозащита Сектора 4… стабильна. Но любое внешнее воздействие… — главный инженер не договорил. Все знали, что «временный композит» Карпова — это пластырь на зияющей ране. Сектор 7 стонет под нагрузкой. Он чувствовал этот стон в собственных костях. Виктория Келлер сидела в кресле пилота, ее поза была выточена из титана — безупречная выправка,