командира. Дмитрий Звягинцев медленно перевел взгляд с чудовищного изображения на экране… на бледное, искаженное страхом лицо Вадхвы… на потрясенные лица экипажа. В его глазах отражались гигантские мертвые левиафаны. Голос, когда он заговорил, был хриплым, глухим, как скрип ржавой двери в склепе, но он пробил тишину, вернув их всех в реальность корабля, в реальность их миссии: — Да, черт возьми. Вижу. Мы все видим. — он сделал паузу, его взгляд стал жестким, командным. — Надеюсь, ГЕЛИОС… и вы все… записываете ВСЕ. Каждый пиксель. Каждый байт. Каждую проклятую трещину на этих… вещах. Это — наша цель. Это — наша правда. Запомните это. Его слова, как удар молотка по наковальне, закрепили реальность. Шок не прошел. Ужас не исчез. Но появилась точка опоры. Долг. Записать. Узнать. Унести это знание домой. Пусть оно будет кошмарным. Но это будет Правда. Голос Звягинцева — «Записывайте ВСЕ» — висел в воздухе не приказом, а освобождением. Шок был слишком велик для паники. Он парализовал. Но приказ дал выход энергии, направленной в единственно возможное русло: действие. Профессионализм, выкованный годами тренировок и отбора, взял верх над первобытным страхом. На мостике взорвалась лихорадочная активность. — ГЕЛИОС! Приоритет: ИК-диапазон, объект Альфа-1, зона пробоины и трещин! — скомандовала Келлер, ее голос был хриплым, но резким. Страх в глазах сменился ледяной концентрацией. На главном экране гигантская рана Альфа-1 окрасилась в ложные цвета. Глубокие синие и фиолетовые тона — холод. Абсолютный, пронизывающий холод (42.7K), без единого теплого пятнышка. Ни следов реакторов, ни остаточного тепла от удара — только космический мороз, въевшийся в металл за миллионы лет. — Никаких термальных аномалий! — отчеканила Келлер. — Только трупный холод. Повсюду. — Добавь УФ, — тут же парировал Такахаши. Он оправился, очки «Ночной Тени» были поправлены, голос вернул металлическую ровность, но в нем чувствовалась лихорадочная энергия. — Объект Бета-2. Сферические структуры. Максимальное разрешение. Изображение Бета-2 сменило палитру. И под ультрафиолетом чудовищный кристалл засветился. Не целиком. Странные, геометрически безупречные узоры проступили на гранях сфер и ребрах корпуса — спирали, решетки, фрактальные завитки. Они светились холодным, инопланетным сиянием, как татуировки на коже гигантского насекомого. — Структурная матрица, — пробормотал Такахаши, его пальцы летали по планшету, сохраняя изображения. — Не декорация. Несущая конструкция? Энергопровод? Совершенно чужая