каждый сантиметр нашего пути прочь. Каждый ватт — это расстояние, время, шанс. Это не мало. Это критически важно. Кенджи — четкое, безупречное выполнение функции в кризисе — это мощнейшая опора для всех нас. — он сделал паузу, его взгляд стал серьезнее. — Но давайте поговорим о том, что подтачивает эти опоры. О призраках, которые пришли с «Сигма-Омега» не только в данных, но и в наши мысли. Юсеф Амрани первым отозвался на это, его голос был почти шепотом: — Тени… — он недоверчиво оглянулся через плечо, в угол кают-компании, погруженный в полумрак. — В углах. Краем глаза. Мелькнет… и нет. И… шепот. В гуле двигателя. — он прислушался, его лицо напряглось. — Как будто… кто-то говорит. На том… языке узоров. Тихо. Неразборчиво. Кваме Аджеи мрачно кивнул: — Сны. Каждую ночь… или когда удается уснуть. Тот сплющенный корабль. Но он… светится изнутри. Страшным, холодным светом. И этот свет… он хочет что-то сказать. Предупредить? Или… призвать? Я просыпаюсь… весь в поту. Сердце колотится. И чувство… что щас вернусь туда. В тот сон. Навсегда. Все взгляды невольно перешли на Кенджи Такахаши. Он молчал несколько секунд, его безупречная маска не дрогнула. Но когда он заговорил, в его монотонном голосе прозвучала едва уловимая трещина: — Статистические аномалии. В потоке данных пассивных сенсоров. На 0.003% выше расчетного фонового шума. ГЕЛИОС классифицирует как термальный дрейф или квантовые флуктуации носителя. Вероятность технической ошибки: 99.97%. — он замолчал, его пальцы чуть сжали колени. — Иррационально. Но… возникает гипотеза. А не сигнал ли это? Слабый. Замаскированный. Оттуда? От Него? Ошибка ГЕЛИОСа составляет 0.03%. — Кенджи поднял глаза, и в них, впервые за сеанс, мелькнуло что-то живое — холодный, рациональный страх перед этими тремя сотыми процента. Ийер глубоко вздохнул. Галлюцинации. Кошмары. Паранойя, проникающая даже в железную логику Такахаши. Призраки «Сигма-Омега» были здесь, на борту, в их сознании. — Зрительные образы. Слуховые фантомы. Навязчивые мысли. Иррациональные страхи, — констатировал он спокойно. — Это не «призраки Сигмы», друзья. Это наш измученный разум, наш мозг, перегруженный невыносимой картиной абсолютного уничтожения. Он пытается обработать необрабатываемое. Найти угрозу там, где ее, возможно, нет. Найти смысл в чистом хаосе смерти. — он посмотрел на каждого по очереди. — Но реальность… наша реальность сейчас — это здесь. Эта кают-компания. Это кресло под вами. Звук моего голоса. Ощущение собственного дыхания. — Ийер положил руки