отпусти страх, пусть уходит с шумом двигателя… Карпов не ответил. Он стоял, глядя на пульсирующую жилу энергии. Его руки все еще дрожали, но чуть меньше. Его дыхание, прерывистое и частое, начало замедляться, пытаясь синхронизироваться с глубоким, размеренным дыханием Белькасем. Он не смотрел на нее. Он смотрел на сине-золотой свет, на мерцание жизни внутри стального чрева корабля, уносившего их от поля боя мертвых богов. От дыры в реальности. От сплющенной игрушки Бога-ребенка. Гул ВКН-1 все так же заполнял все, но теперь в нем, может быть, слышался не только зов гибели, но и упорный, яростный ропот сопротивления. Первая, крошечная трещина в его броне была пробита. Долгая работа только начиналась. * * * Кают-компания «Светлячка» в нерабочее время напоминала склеп с приглушенным светом. Искусственно «звездное» небо на главном экране было выключено, оставив лишь матово-черную пустоту. Воздух, несмотря на усиленную рециркуляцию, казался спертым, пропитанным усталостью и невысказанным страхом. Гул ВКН-1 здесь был приглушен, но его низкое давление ощущалось в груди, как физическая тяжесть. Раджив Ийер сидел в центре полукругом расставленных кресел, его поза была собранной, но не напряженной. Напротив него — трое: Кенджи Такахаши, Юсеф Амрани и Кваме Аджеи. Остальные члены экипажа отсутствовали — Ийер создавал камерную, безопасную для откровений обстановку. — Шесть месяцев, — начал Ийер, его голос был тихим, но заполнил тишину. — Шесть месяцев непрерывного пути после… «Сигма-Омега». Шесть месяцев бодрствования под этим грузом. Страх обнаружения — наш постоянный спутник. Но сегодня давайте поговорим не о страхе перед Ним. Давайте поговорим о том, что держит вас здесь. В этой каюте. На этом корабле. На этой вахте. Что дает силы открывать глаза утром? Что является вашей… опорой в этой пустоте пути? Тишина повисла густой пеленой. Даже гул двигателя казался приглушенным. Первым нарушил ее Юсеф Амрани. Он поднял голову, его взгляд был мутным, устремленным куда-то в прошлое или в ужасное будущее. — Циклы, Раджив… — его голос звучал устало, медленно. — Вода. Воздух. Отходы. Очистка, рециркуляция, подача… Вечный круговорот. Я… — он сделал паузу, сглотнув ком в горле. — … я верил, что так устроено все. Жизнь. Смерть. Возрождение. Как времена года. Как дыхание. — его пальцы сжались сильнее, костяшки побелели. — Но там… — он едва заметно кивнул в сторону, где за матовой чернотой стен лежали руины «Сигма-Омега». — … там нет циклов. Только холод. Пыль. Вечный распад. Ничего