«О чем это он?» — не понял я.

Братец показал мне язык и двинул прочь. Я незаметно достал камешек мрамора из кармана — отломанное ухо фигуры. И запулил его в стену. Поверхность снаряда была неровной, но я точно высчитал траекторию. Камешек ударился о преграду и отскочил братцу в глаз.

Дар мой вновь не подвел!

— Ай! — вскрикнул парень, схватившись за лицо.

— Что случилось? — раздраженно произнесла женщина.

— В глаз что-то попало! Это Александр кинул!

Женщина недоуменно повернула голову. Я пожал плечами. Произнес:

— Как бы я попал в него? Он ко мне спиной стоит. Да и расстояние вон какое.

Женщина это тоже понимала, поэтому лишь злобно бросила:

— Иди к себе в комнату!

Оставив стонущего от боли братца, мы поднялись наверх. Служанка указала на дверь.

— Что-нибудь еще нужно, мой господин?

— Нужно, — глядя на девушку, сказал я.

Лисенок кивнул, послушно зашел в комнату.

— Братец говорил про школу… — осторожно начал я, думая, как бы так выяснить у нее все подробности.

Но, к моему счастью, служанка сама все рассказала.

— Вы учитесь в аристократической школе. Через неделю ожидается проходной экзамен. Все, кто его сдаст, получат дипломы завершения обучения.

— А кто не сдаст?

— Не получит диплом.

— И из-за какой-то бумажки такая паника? — удивился я.

— Ваш покойный отец включил вас в наследство с одним условием — что вы получите диплом. Если же не получите, то вас лишат титула и родового тотема. А госпожа Велимира Ивановна, родная тетушка вашего отца, после его кончины, как старшая из рода, издала приказ о том, что все отпрыски рода, не имеющие тотема, изгоняются из него.

Я присвистнул. Да эта тетка явно берега попутала. Таким не хитрым способом хочет сократить круг наследников, чтобы основное богатство семьи захапать себе. Мне было бы на это наплевать, если бы не одна маленькая деталь — я сам теперь был частью этой семьи, а когда вновь стану самим собой вообще неизвестно. Если вообще стану. Так что невольно приходится вступать в борьбу.

А бороться было за что. И даже не богатство было самым желанным куском (хотя, и оно тоже, чего уж греха таить). Главное в этом — отстранение от семьи. Видел я таких примеров множество. Неугодных отпрысков, бастардов, слабых, недоношенных, словом, всех, кто недостоин был представлять семью, переводили в черные простолюдины. А это полная труба. Никаких прав, никаких свобод. Одним словом раб, которого может убить каждый.

— Что-нибудь еще, мой господин? — спросил Лисенок.

— Да, — после паузы ответил я. — Принеси мне пожалуйста фамильные фотографии и альбомы. Хочу пересмотреть на ночь глядя.