Собеседник выпучил глаза.

— И вот теперь, когда вы наконец взглянули на меня, мы можем обсудить один очень важный вопрос. Он касается моей сестры Дарьи.

— А что тут обсуждать? Вопрос решен и закрыт.

— Нет, не решен и не закрыт, — с нажимом произнес я.

— Мы уже обсудили все с вашей тетей Велимирой Ивановной.

— Но не со мной. Велимира не имеет право распоряжаться судьбой других людей.

— Но…

— Если вы думаете, что можете так просто покупать себе жен, то вы ошибаетесь.

— Александр, я понимаю ваше возмущение. Но повторюсь. Я разговаривал с официальным представителем вашего рода. И это на данный момент Велимира Ивановна. Мы заключили договор. Я заплатил деньги.

— Мне плевать, с кем вы там договорились.

— Хорошо, давайте договорюсь и с вами. Мне не жалко денег.

— Что⁈ — в ярости выдохнул я.

Разговор мог продолжиться совсем в другом русле, но к нам начали подходить люди, желающие поглазеть на разгорающийся конфликт.

— Давайте перенесем беседу? — предложил Собакевич. — На послезавтра? Я приеду к вам в родовое гнездо.

— Договорились, — сквозь зубы ответил я.

Собакевич тут же юркнул в толпу и затерялся.

Подошла Ирина.

— Что-нибудь уже успел перекусить? — спросила она, пожирая меня взглядом.

— Хотел перекусить глотку одном гаду, но не успел, — ответил я, выискивая Собакевича.

Но тот уже успел затеряться.

Ира вопросительно глянула на меня, я отмахнулся:

— Не бери в голову. Бал прекрасный.

— Я обещала тебе сюрприз. Пошли, покажу.

Девушка взяла меня за руку и потянула в дом. Это был удобный момент, чтобы изучить все изнутри и потому я согласился.

Сюрприза ожидал я соответствующего откровенному наряду девушки и потому готовился к плотским утехам. Но сильно удивился, когда Ирина завела меня в просторную комнату с ободранными стенами, плотно заставленную банками с краской, холстами и подрамниками.

— Это что? — только и смог вымолвить я.

Комната не походила на жилую.

— Это — мой сюрприз, — улыбнувшись, произнесла Ирина. — Ты же говорил, что любишь изобразительное искусство?

Я напряг память. Да, кажется, что-то подобное говорил, чтобы подкатить к Кривощекиной.

— Ну, — буркнул я.

— Вот я и решила показать тебе самое сокровенное свое место.

— Признаться, под сокровенным местом я представлял себе кое-что другое, — произнес я, но тут же уточнил, чтобы не обидеть девушку: — Но это даже лучше!

— Здесь я рисую!

— Пишешь, — уточнил я. — Картины ведь пишут.

— А я рисую! Посмотри!

Она подвела меня к широкому полотну, на котором было изображено…

— Бабочки? — неуверенно спросил я, наклоняя голову то вправо, то влево, разглядывая какие-то округлые продолговатые предметы. — Или тыквы? Это ведь тыквы, да?