— Знаешь, у меня сейчас нет желания с кем-то общаться, — проворчал Ермак. — У меня… вот, бумаги перебрать нужно! Времени нет! Давай потом?

Но гость уходить не спешил.

— В гости, как говорится, с пустыми руками не ходят, — произнес Гуреев, широко улыбнувшись.

И достал из своего саквояжа бутылку, закутанную в бархатную ткань.

— Ермак, позвольте предложить вам кое-что особенное. Это вино — настоящий шедевр, привезенный из самого сердца Италии. Оно обладает изысканным ароматом спелых фруктов и тонким послевкусием с нотками ванили и шоколада. Уверен, оно поднимет вам настроение.

Ермак с сомнением посмотрел на бутылку. Буркнул:

— Благодарю, но вы же знаете, что я больше предпочитаю виски…

— Понимаю, — улыбнулся Гуреев, — но поверьте, это вино стоит того, чтобы изменить своим привычкам хотя бы на один вечер.

Ермак тяжело вздохнул, отложил бумаги в сторону, кивнул. Гуреев разлил вино по двум хрустальным бокалам, которые он также предусмотрительно захватил с собой.

— За дружбу, — произнес он, поднимая бокал.

— За дружбу, — эхом отозвался Ермак, и они сделали по глотку.

Вино действительно оказалось превосходным. Терпкое, с богатым букетом, оно медленно растекалось по языку, оставляя приятное тепло. Но даже изысканный напиток не мог полностью снять напряжение, витавшее в воздухе. Они пили молча. Валеев продолжал вариться в собственных невеселых мыслях, а Гуреев внимательно следил за хозяином, выгадывая нужный момент для начала беседы.

— Ермак Петрович, до меня дошли кое-какие слухи о… недоразумении между вами и Шпагиным. Надеюсь, ничего серьезного?

Ермак поднял на него тяжёлый взгляд, полный нескрываемого раздражения.

— Недоразумение? — хмыкнул он. — Недоразумение, говорите?

— Да, — мягко продолжил Гуреев, игнорируя его тон. — Ну сами знаете эти слухи — они все время витают в воздухе, от них порой так тяжело отмахнуться. Вот я и решил узнать у своего хорошего товарища насчет случившегося. Может быть, я смогу быть чем-то полезен?

— Шпагин… — Ермак горько усмехнулся. — Да, пожалуй, вы правы. Это было и в самом деле недоразумение, в котором я проиграл.

Он отвернулся, пряча глаза. Повисла неловкая тишина. Гуреев, чувствуя нежелание Ермака говорить на эту тему, тем не менее, решил докопаться до сути.

— Была дуэль?

Ермак осушил фужер, налил сам себе еще. Кивнул.

— Да, дуэль.

— Простите за бестактность, но… что стало причиной ссоры?

— Причина? — Ермак резко повернулся, в его глазах блеснула ярость. — Этот щенок… он оскорбил мою честь! Осмелился поставить под сомнение мою храбрость!

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.