Номер неопределен.

— Алло, — грубо отвечает он. — Что?.. Всмысле?.. Нет… Вы номером ошиблись!.. Да нет, говорю! Ошиблись!

Он бросает трубку на стол и оборачивается к своей жертве:

— Представляешь, звонила какая-то сумасшедшая. Сказала мне, что играть с едой плохо, это вызывает изжогу.

Израненная девушка приподняла голову и спросила:

— Что прямо так и сказала?

— Ну да, правда потом извинилась… Глупые люди не могут запомнить цифры номера! А знаешь, это очень похоже на нас. Ты моя еда, которую я вкушаю, получая огромное количество наслаждения, но не изжогу. Ничего, кроме удовольствия, — ухмыляется он и возвращается к жертве с молотком.

— Понимаю, — безэмоционально отвечает она. — Но ты не прав. Пища здесь не я. Хотя мы и правда уже заигрались. У господина кончилось терпение. И если бы я могла, то чувствовала сожаление, что доставила ему неудобства.

Внезапно девушка разрывает путы и встает под ошарашенный взгляд Левина.

— Какого?.. — не понимает он.

Раны девушки затягиваются на глазах. От открытых переломов не остается и следа. Новые ногти вырастают на руках и ногах. Зубы возвращаются на место.

Левин не успел ничего предпринять, как девушка исчезла в собственной тени. Безликой тенью появилась у него за спиной. Молоток исчез из рук Левина.

Она ударяет им по коленям мужчины, и тот падает с криком на холодный пол. Второй удар ломает ему кости, и похититель сам вопит от невыносимой боли, что причинила ему его же жертва.

— Увы, но я так ничего и не почувствовала за все это время. Эх, а так много обещаний было. Но тебя я уверяю, ты будешь чувствовать все.

На несколько часов подвал, стены которого были покрыты отменным звукоизоляционным покрытием, наполнили крики боли, страха и ужаса…

После того, как Эльвира закончила, она взяла со стола телефон и набрала знакомый номер. Линия была защищена, с какого бы устройства она не звонила.

— Да, я закончила, — говорит она в трубку. — Возвращаюсь… Новое задание? Поняла.

Отключившись, она уничтожила телефон, попросту треснув об него молотком.

Эльвира посмотрела на изуродованное тело Левина, и его вид не вызвал в ней абсолютно никаких чувств. Она не умела их испытывать… ровно также, как не чувствовала боли.

— Ты хоть что-то почувствовал. Наверно, сейчас я должна завидовать… но увы, я даже этого не ощущаю, только пустоту.

* * *

Сегодня у меня выдалось на редкость много бумажной работы, и я сидел, разбирал бумаги, напевая имперский гимн времен своей первой жизни — с тех пор его несколько раз меняли, но первая версия нравилась мне больше всего. Она отражала всю силу, которой обладает Российская империя… и как жестока она бывает со своими врагами. Собственно именно из-за этого один из моих наследник и поменял его…