Вдруг в комнату заходит его личная гвардия. Увидев их, цесаревич выдохнул.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — спрашивает начальник охраны, смотря, как Федор стоит с бутылкой на вытянутой руке.

— Все хорошо, — отвечает он, сам в это не веря.

— Может, тогда опустите… эмм, оружие?

Цесаревич поставил бутылку на пол, осознав, как комично он выглядит. Хотя это не так интересовало, как собственная безопасность.

— Что случилось? — спрашивает он у гвардейцев.

— Вам лучше самим это увидеть, — отвечает он, и мужчины расступаются, освобождая путь к двери.

Федор осторожно выходит в коридор и замирает. Шестеро гвардейцев из его личной охраны, которые должны охранять покои наследника, лежали мертвыми. Цесаревич побледнел и обернулся к живым гвардейцам:

— Когда это произошло?

— Четыре часа назад, Ваше Высочество.

Федор округлил глаза, поняв, что целых четыре часа находился без охраны. Его запросто могли убить!

— Тогда почему я еще жив?

— Вам лучше взглянуть сюда, — говорит начальник охраны.

Федор возвращается в комнату, в которой уже горит свет. Подходит к собственной кровати…

У изголовья торчит забитый топор. Сантиметрах в десяти от места, где совсем недавно находилась его голова.

— Какого… — прошептал Федор, силясь осознать произошедшее.

Судя по всему, кто-то объявил цесаревичу войну. Он вспомнил слова Дмитрия, но от этого не становилось лучше.

— Мне надо срочно позвонить, — говорит он гвардейцам.

Федор хотел отправиться в кабинет, который Казанские выделили ему для ведения дел.

— Ваше Высочество, это может быть небезопасно.

— Плевать! Срочно усильте охрану в десять раз! Не отходить от меня ни на шаг, — приказал наследник.

Охрана выполнила указ, и в сопровождении Федор помчался к кабинету. Сейчас он был готов согласиться на многие варианты по устранению Дмитрия от Разумовского. Он был готов на многие уступки. Все, лишь бы убить Дмитрия!

* * *

Весь день я отлеживался и раздавал дары. Помимо того, что два ушли на залечивание моих собственных ран, один пришлось просто растворить и вернуть Многомерной Вселенной — он был испорченным. Часто случается так, что слабые дары пытаются разогнать артефактами, но выходит такая жесть, что это только вредит энергетическим структурам — сила получается мнимой, а не реальной.

У меня остался всего один дар, который я не пристроил. Кому-то достанется хороший бонус.

Ближе к вечеру я отправился поговорить с сестрой, которая так ждала моего визита. Охрана на входе без вопросов меня пропустила.

Войдя в ее покои, я первым делом спрашиваю:

— Привет, как здоровье?

— Гораздо лучше, — улыбнулась Анастасия.