На ней практически не осталось следов недавнего нападения, если не считать розовой кожи, которая еще не обрела привычную сестре бледность.

— Хорошо выглядишь.

— Твоими молитвами и твоими стараниями, брат.

— Рад, что ты начала это ценить.

— Я всегда знала, ты самый заботливый из нашей семьи.

— И когда ты это поняла? После нападения? — я слегка приподнял брови.

— Нет, гораздо раньше. Один человек шантажировал меня, и внезапно пропал… Бывало, что исчезали гвардейцы из моей стражи, а потом в их вещах находили что-то, что могло причинить мне вред. У меня были подозрения, но теперь я знаю наверняка, кто в этом замешан. Но почему ты мне помогаешь? Мы же конкуренты, — сестра приблизилась ко мне и встала так, что нас разделяло всего два шага.

Я рассмеялся.

— С чего ты взяла, что мы конкуренты? — спрашиваю я с улыбкой.

— О как, — хмыкает она. — Насколько же ты умнее, чем я думала…

— Я Романов, а этого достаточно.

— К сожалению, не всем хватает крови Романовых, чтобы так развиться.

— Это уже их выбор. Из поколения в поколение наследники совершают одни и те же ошибки, вместо того, чтобы идти по проторенному пути.

— А ты это откуда знаешь?

— Я не спал на уроках истории.

Анастасия улыбнулась. Нас в детстве заставляли учить историю Российской империи так, чтобы она отскакивала от зубов. И сестре этот предмет казался самым скучным, хотя тут повлиял и преподаватель — Михаил Владиславович прекрасно разбирался в истории, но голос у него был уж слишком монотонный.

— Завтра я собираюсь выйти в люди, — говорит сестра.

— Зачем мне об этом знать?

Тем более, Анастасия и без того знала, что ее служанка передает мне все.

— Хочу, чтобы ты знал… Я за тебя, брат.

— Что ж, раз ты признала меня своим императором, я должен быть милостивым и щедрым.

— Щедрым? Подарки я люблю, — глаза сестры сверкали от любопытства.

Над моей рукой образуется сфера, и лицо сестры вытягивается — она не скрывает удивления. Ведь всем известно, чтобы получит дар — я должен убить его обладателя.

Небольшая сфера врезается в грудь сестры, и ее подкашивает.

Волосы Анастасии начали переливаться разными цветами, то же случилось и с кожей, меняющей оттенки.

— Скажи ему, чтоб не рычал, — говорю я.

— Он боится, — шепчет сестра.

— Правильно боится.

Сестра держалась за грудь, тяжело дыша. На руках выступили вены.

— Завтра не выходи. Твоему организму нужно это усвоить. Как поймешь, что случилось — свяжись со мной.

— Хо…хорошо.

Сестра направилась к кровати, а я вышел из ее покоев. Отправился в свой кабинет — то место, где я проводил большую часть времени, находясь в столице.