— А вот ложь вас не красит.

— Сами понимаете, иногда приходится, — Николай Валентинович слегка улыбнулся.

— Императорам тоже иногда приходится врать, — невозмутимо отвечаю я.

— Всем приходиться, — вздохнул граф. — Так в чем же причина вашего прихода? Деньги? Не сказал бы, что у вас имеются с ними проблемы. Если вам нужна поддержка в выборах — это даже не смешно. Вы прекрасно понимаете, что просить меня о подобном бесполезно.

— Вы не угадали. Я пришел поговорить с вами о роде Войтовых.

Николай Валентинович поднял на меня взгляд.

— Эта фамилия о многом вам говорит? — спрашиваю я.

— Достаточно, — слегка кивает Дроздов.

— Так вот, я хочу, чтобы у вас с родом Войтовых началась война.

— Смешная шутка, — усмехается он.

Но тотчас замечает, что мое лицо остается серьезным.

— Рано или поздно война между вашими родами начнется. У вас кровные интересы друг к другу, и войны уже были. Я лишь хочу ускорить этот процесс, понимаете?

— Понимаю ли я? Этот разговор явно пошел не туда, и он перестал мне нравиться.

— А касательно вашего второго предположения…

На лице графа отразилось легкое удивление.

— Вы поддержите не меня, а мою сестру. Всё равно её голоса скорее всего достанутся мне. Не переживайте, она выживет и очень скоро вернется на политическую арену, но я хочу, чтобы Войтовы этого не застали.

— Они имеют какое-то отношение к покушению на цесаревну?

— Косвенное, но их поведение меня расстроило. А исполнители уже наказаны.

Этой информации графу хватит, чтобы понять суть. Подробно рассказывать не имеет смысла — это ничего не изменит.

Николай Валентинович задумался, но через пару секунд ответил:

— Я не смогу вам помочь, Ваше Высочество.

На лице отразилось сомнение. У графа Дроздова не было достаточного повода, чтобы помогать мне. А это легко исправляется.

За множество перерождений я усвоил один очень важный урок: договориться можно с кем угодно. Сложнее всего в этом вопросе положить на чашу весов что-то стоящее. Чаще всего это оказывалась чья-то жизнь, но сейчас не такой случай.

— Николай Валентинович, как думаете, много ли у меня власти? — спокойно спрашиваю я.

— Можно говорить откровенно?

— Нужно.

— Немного… Гораздо меньше, чем у ваших братьев и сестры.

— Я не могу сказать вам всего, но скажите, как думаете, есть ли у меня доступ в сокровищницу?

— Нет.

— А я там бывал, и несколько раз выходил не с пустыми руками. Теперь я буду предельно откровенен. У вашего сына нет дара… Это очень прискорбно, у вас всего лишь один наследник, а жена больше не может иметь детей. Ему всего шесть лет, а он уже двенадцать раз проваливал испытание на открытие дара. Мы оба понимаем, что он не пригоден на роль главы рода, и когда придет время выбирать нового главу, ваши братья выдвинут своих сыновей.