— Но вы меня не за этим позвали? — продолжила она.

— Ты права. У меня есть к тебе просьба, — я специально сделал акцент на том, что это не приказ. — Хочу, чтобы тайна подносила пленным грекам еду и воду. Все-таки ты здесь гостья и вольна делать, что хочешь. Рано или поздно их выкупят, и они отправятся обратно в Грецию. Ты можешь посеять в их рядах зерно раздора.

Тогда эти аристократы сами задумаются: где настоящая королева? Это была та, которая не опасаясь наказания приносила им еду и воду во время плена? Или та, которая по возвращению будет на них орать с вопросами почему они сдались в плен и опозорились? И со временем… их выводы станут очевидны.

— Хотела предложить вам то же самое, но не решалась, — призналась Ариадна Мегали.

— Почему? — спокойно спросил.

— Я здесь никто и звать меня никак. А зачастую инициатива бывает наказуема.

Может, у других правителей это так и работало… но не у меня.

— Не со мной, — с улыбкой ответил я. — И люблю инициативных людей.

— Когда они действуют в ваших интересах? — вскинула бровь Ариадна.

Это был очень хороший вопрос. И ответ на него приоткроет завесу моих будущих планов на Грецию.

— Нет, в моих интересах можно не действовать. Можешь думать об интересах Российской империи… и твоей родной Греции.

Ариадна Мегали в удивлении приподняла брови.

— Простите, но при чем здесь Греция? — спросила она.

— Есть вероятность, что ты вернешься в Грецию и будешь тами править, как настоящая королева. Но в таком случае Греция будет полностью под Российской империей. Как тебе такой вариант? — прямо обозначил я перспективы.

Причем для нее это очень неплохая возможность позаботиться о родной стране.

— Я не смогу этого сделать, — ответила Ариадна через пару секунд раздумий. — Уже никогда не смогу.

Голос ее был полон сожаления.

— Что тебя останавливает?

Было интересно, как это видит Ариадна с ее стороны.

— Даже если бы я хотела, то не смогла. Я дала вам клятву на Кодексе Первого Императора, а ни один правитель не должен был обременен подобного рода клятвами.

— Если ты станешь правительницей, я избавлю тебя от клятвы, — пообещал я.

Как создатель Кодекса, я мог попросить его освободить кого-либо от клятвы.

— Правда? — она снова вскинула брови.

— А я разве хоть раз давал повод сомневаться в своих словах?

— Нет, Ваше Императорское Величество, — склонила она голову. — Но в таком случае, какие у вас могут быть гарантии, что я не предам.

Она задавала правильные вопросы. И на каждый из них у меня был свой ответ.

— Потому что ты знаешь слишком много обо мне, и ты достаточно умна, чтобы принять столь глупое решение. Таких как я не предают. Мы ничего не забываем, и не прощаем, — добавил я в голос стали.