— Добрый день, барон. С чем пришли? — спросил я.

Я уважал этого человека как минимум за то, что он сохранял нейтралитет и не поддерживал моих братьев. Даже косвенно, как делают другие аристократы, думая что я этого не замечаю.

— Дмитрий Алексеевич, честно скажу, что пришел просить вас об услуге, — почтительным тоном начал Костомиров. — Семьдесят лет назад наш род проиграл в войне, империя забрала мои земли, и передала их другим аристократам за разные заслуги перед государством. Свой город я восстановил, а вот земель у меня до сих пор нет.

— Хм, я подумаю, что можно сделать.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — низко поклонился барон. — Мой род никогда не забудет вашей помощи.

— Я пока ничего не обещал, — спустил я его с небес на землю. — Разберусь в вашем вопросе, и ответ вы получите ориентировочно через неделю.

— Благодарю, — снова поклонился Костомиров, а затем удалился.

Встреча с аристократами уже подходила к концу, и ко мне подошел Кутузов.

— Персы сделали свой ход, — сухо сообщил он и протянул мне планшет.

Я включил заготовленное там видео. Визирь Насир аль-Дин вещал перед своим народом: «Персы отомстят за каждого невинно убитого! Не только за вторжение в беззащитную и мирную Грецию, которая всегда решала проблемы путем переговоров. Но и за наших людей, которые умирают от рук имперцев на границах! Я несколько раз вызывал императора к себе на переговоры, но он так и не ответил! А раз не хочет вести переговоры, то придется действовать жестокими методами!»

Стоит отметить, что на все письма Насира аль-Дина я ответил. И он их даже прочитал… Но перед выступлением почему-то забыл обо всех наших договоренностях. Видимо, только искали повод.

На следующем видео был момент массовых взрывов в столице… И это не на шутку меня разозлило! Дома горят… страдают мирные жители.

Дальше Кутузов показал мне концовку пресс конференции, где визирь говорил: «Теперь Российская империя становится нашим врагом! Эти трусливые собаки способны воевать только с женщинами и детьми! В ближайшее время мы захватим три российских региона у границ империи! За каждую нашу жизнь мы вырежем десятки тысяч имперцев! Пусть почувствуют, каково это воевать с по настоящему сильным противником!».

— А что ты сразу не сказал, что нам объявили войну? — спрашиваю я у Кутузова.

— Я сказал, что они сделали свой ход.

— Весело, да? — печально вздохнул я.

Придется одновременно разбираться и с Грецией, и с Персией.

— Предполагаемо, — пожал плечами Кутузов. — Вы сами сказали, что так и будет.

— Но я хотел бы ошибиться.

— Если что я и понял за время службы на вас, то это то, что вы почти никогда не ошибаетесь. Или по крайней мере, не со мной.