Стоило императору это сказать, как он увидел, что позади Дмитрия Романова открываются огромные порталы. И оттуда начинает выезжать техника и выходят солдаты.

— Оцепить периметр, подготовить артиллерию! — повернулся Вильгельм Адальберт фон Гогенберг к генералу. — Готовиться к сражению. Срочно.

— Понял, Ваше Императорское Величество, — ответил Фридрих фон Клаузевиц и отправился спешно исполнять.

Армия германцев быстро выстроилась в боевые порядки. В сторону имперцев полетела артиллерия. Но все заряды прилетали по защитным куполам. Пытались пробить и с помощью Одаренных, но все было тщетно.

Наблюдая за этим, Вильгельм Адальберт фон Гогенберг понял что теряет контроль над ситуацией. А больше всего он не любит терять контроль.

В итоге войска Российской империи полностью вышли, построились и пошли на германцев.

— Ваше Императорское Величество! — обратился к императору глава разведки. Вильгельм Адальберт фон Гогенберг уже вернулся в свой полевой штаб. — Мы произвели подсчеты, там войско численностью примерно в сто тысяч.

— Хреново, — хмыкнул император.

— Почему? — вскинул брови разведчик. — Нас в четыре раза больше.

Вильгельм Адальберт фон Гогенберг тяжело вздохнул и ответил:

— Не о том вы все думаете.

Все командиры в штабе переглянулись. Никто не понимал о чем речь.

— Хреново будет, если мы проиграем и войдем в историю, как армия и правитель, которые потерпели поражение с четырехкратным преимуществом.

Присутствующие явно удивились такому объяснению от своего императора.

— Почему мы должны проиграть, Ваше Императорское Величество? — уточнил Фридрих фон Клаузевиц.

Вильгельм Адальберт фон Гогенберг понимал, что сейчас не похож на себя самого в глазах подчиненных. Обычно он всегда уверенный на людях. Все видят его, как императора с несгибаемым стержнем.

А сейчас кое-что поменялось… Ведь Вильгельм Адальберт фон Гогенберг начал подозревать некоторые вещи. Он давно следил за историей Дмитрия Романова, тот никогда не действует в тех ситуациях, когда не может победить. А значит, сейчас у него есть все шансы.

Хоть Вильгельм Адальберт фон Гогенберг и не мог точно сказать, какие, и что точно задумал его враг.

— Я бы сказал, что шансы пятьдесят на пятьдесят, — продолжил правитель.

Хотя с такими шансами он раньше и сам бы в сражение не вступил. Вильгельм Адальберт фон Гогенберг шел на такое, когда вероятность победы была восемьдесят-девяносто процентов. Всегда.

А сейчас… Вероятность еще меньше. Риск просто огромен.

Поэтому для Германии это сражение уже огромный риск.

— Ваше Императорское Величество! — обратился один из операторов, что следил по камерам за перемещением врага. — Армия имперцев разделяется на две! И тридцать тысяч движутся в сторону города. А остальные — прямо к нашему лагерю!