Возвращение в мир живых было мучительным. Душевная рана, вызванная таким грубым отторжением Древнего Знания вызвала телесную боль. Меня крутило как от тропической лихорадки и даже попытки Кати унять эти ощущения были бесполезны. Старуха действительно исчезла. С её уходом пропали путы, которыми она сдерживала всех обитателей особняка. Особого урона, кроме морального они не принесли, поэтому единственным пострадавшим был я.

Обретение бессмертия стало для меня закрыто. Я не знал, что нужно делать после раскрытия в себе духовности, чтобы это ни означало. Поэтому этот путь отныне был для меня закрыт. Немного грела мысль, что раз уж больше нет готового рецепта, значит его можно изобрести заново. Не могли же Древние получить его в готовом виде? Наверняка этому предшествовало множество попыток. Удачных и не очень.

— Милая, оставь. Само пройдёт. — я попытался остановить жену, пробующую очередной способ лечения.

— Всё у вас, мужчин так. Требуха на пол вываливается, из спины копьё торчит, и руки по локоть нет, а всё одно твердят — само пройдёт. — проворчала Екатерина, листая свой Кодекс.

— И часто ты таких врачевала? — хмыкнул я.

— Да есть один тяжёлый случай. Сразу за сотню сойдёт. — Катя сдула с лица непослушную прядку — заправить рукой было некогда и затянула сложный речитатив.

Поначалу ничего не происходило, я уже подумал, что снова будет неудачная попытка, но потом начало жечь.

— Горячо, горячо! — закричал я, больше для проформы, чем действительно испытывал усиление неприятных ощущений.

— Терпи казак, атаманом будешь. — Катя в очередной раз сдула волосы и продолжила, — раз горячо, значит работает. Надеюсь дальше будет…

На что эта ведьма надеялась, я так и не узнал — жжение стало настолько сильным, что я банально потерял сознание. Никогда такого не было, и вот опять.

Когда я очнулся, первое, что увидел — обеспокоенное лицо жены. За время моего вынужденного отсутствия, она успела осунуться и сейчас выглядела на несколько лет старше. Это как ей пришлось выложиться, что дошло до такого?

— Пить. — прохрипел я не своим голосом.

— Сейчас, сейчас. — засуетилась девушка.

Через несколько секунд, прохладная жидкость вернула к жизни мою глотку.

— Прости меня, дуру. Не ожидала я, что так всё обернётся. — Катя едва не расплакалась от нахлынувших чувств.

— Во всяком случае, я всё ещё жив, ма не переродился в лича. Так, что переживать особо не о чем.

— Но… Я же тебя чуть… — девушка не смогла договорить и бросилась мне на грудь.

Судя по сдавленным всхлипам, она всё же разрыдалась. Ну и пусть — проплачется, сразу полегчает.