Вот это правильно. Кланников у меня и так не хватает, чтобы они ещё занимались самоубийственным героизмом. Тактическое отступление для перегруппировки — самое верное решение. Тем более, мне будет легче защищать всех в одном месте. Есть у меня одна идея, надо только остальных в безопасное место отправить.

— Гаврила Петрович, чего же мы ждём? Время уходит! — встрял Подорожников, привлекая к себе внимание.

— Получаю оперативные сводки, — отозвался я, продолжая общаться с Пауком по кровной связи. — Через сколько здесь будут курсанты?

— Через десять минут. Они думают, что у них очередная учебная тревога.

Я повернулся к Подорожникову и задал, наверное, один из самых глупых вопросов в этой жизни:

— Борис Сергеевич, у вас какой уровень допуска к государственной тайне?

— Высший, естественно, — настороженно отозвался лекарь императорской семьи. — А при чём тут это?

— При том, что вы находитесь на ведомственной объекте засекреченного подразделения Министерства обороны, переданного прямым указом Императора Алексея Кречета в собственность роду Комариных. Всё, что вы здесь увидите и узнаете, не подлежит разглашению! — я сделал паузу, давая осмыслить информацию, — а сейчас попрошу дать вас клятву о неразглашении и нераспространении об увиденных и применённых здесь родовых умениях. Для ясности, эта клятва будет взаимна.

У Подорожникова брови медленно поползли вверх.

«Это что же вы такого можете продемонстрировать, если при защите принцессы выдали гибридную технику?» — так и читалось в его глазах. Можем, ещё и не такое можем.

Но Борис Сергеевич не был бы лекарем императорской семьи, если бы не умел держать язык за зубами.

Слова клятвы были произнесены, когда за нашими спинами раздался тихий рокот двигателей. На окраину Малых Трясинок выезжали парами кровники и курсанты в походной экипировке с уже знакомыми мне рюкзаками за плечами.

Каждая пара восседала на странном трёхколесном гибриде автомобиля и мотоцикла. Лёгкие и маневренные, они всё же не были бесшумными и имели небольшую грузоподъёмность.

Инструктора глушили моторы и короткими командами организовывали беспорядочную толпу в подобие строя. Вводные озвучивались на ходу: провести рекогносцировку, оборудовать стоянку с защитным укреплением, организовать гражданских и обеспечить их защиту. Каждый курсант получал свиток переноса, взламывал печать и исчезал.

Моего плеча едва дотронулись, но я уже знал кто это. За моей спиной стояла четвёрка ребят, отправившихся на помощь при прорыве. Все они с напряжёнными лицами сжимали в руках свитки, но не вскрывали.