На самом деле, оранжерея у матери была на диво компактной, но содержала такие образцы цветов, что императорский сад мог бы ей позавидовать. А всё потому, что для селекции Мария Виноградова использовала иномирные компоненты. Именно за таким удивительным цветком я и приехал.

Ковыряясь в земле, я чувствовал близкое присутствие людей Крысина. За мной негласно следили. Пусть слежка велась профессионально и издали, но тяжело было не почувствовать двух постоянных сопровождающих. Радовало, что, кроме незнакомых мне личностей, откликался и десяток кровников Комариных. Отслеживая эти связи, я находил людей разного возраста, магической силы и пола. Далеко не все они ощущались бойцами, но, зная дальновидность старого барона, они несомненно были нужными людьми. Так оно и оказалось. Люди продолжали служить роду в меру собственных скромных сил и возможностей.

Ближе к вечеру я, наконец, определился с парой саженцев роз, из которых собирался сотворить подарок Их Императорскому Высочеству Марии Петровне Кречет, а на ужин мне неожиданно поступило приглашение от Крысина.

Ну что могу сказать. Первая смена блюд для меня прошла как в тумане. Было ощущение, что моё сознание наблюдало за Мишиной личностью со стороны. Это тяжело объяснить и ещё тяжелей описать. Память Комарина подбрасывала воспоминания одно за одним, как с детства за этим столом восседала большая дружная семья. Как они обменивались весьма специфическими шутками, больше похожими на сплав чёрного и солдатского юмора. Мне, иномирному, было смешно, а вот Мише — грустно. Из воспоминаний один за одним выбывали дорогие и близкие люди. Смех исчез из стен этого дома, заменив его тревогой и опасениями. Было откровенно погано проживать это вместе с ним.

В это время Крысин пытался вести со мной светские беседы, я даже что-то отвечал, чаще по теме, чем нет.

Сосредоточиться на разговоре вышло, лишь когда случайно уловил злой отблеск глаз проходящей мимо служанки. Пожилая женщина в белом чепце и переднике окинула Крысина таким ненавидящим взглядом, что даже меня проняло. Пришлось сосредоточится на беседе.

— Простите, Аркадий Иванович, задумался! Вспомнил, как лет десять назад сидели здесь за одним столом с семьёй тётушки, — я горестно вздохнул, совершенно не притворяясь, — а сейчас в живых из того круга лиц остались лишь мы с Михаилом.

Крысин хмурился, понимающе кивал головой и, наконец, повторил вопрос:

— Да я по незнанию уточнял в каком родстве вы состояли в Марией Васильевной?

— Родство не сказать, чтобы близкое. Я приходился ей двоюродным племянником, — моя скорбная улыбка могла бы разжалобить даже палача. — Но частенько бывал здесь, ибо у нас была общая страсть по селекции растений, вот такой подарок от крови рода.