Император молчал, переваривая полученную информацию. Обвинение против парня выдвинули нешуточное. Доказательства должны быть неоспоримые, чтобы нюхачи и безопасники пошли на такие крайние меры. Закон един для всех. Более того, император сам является блюстителем законов, а потому с обвинением против собственного вассала Петру Алексеевичу придётся разбираться ещё более тщательно, чем с кем-либо другим.

— Доказательства есть?

— Пока только чутьё одного из нюхачей и резкий скачок в уровнях магии.

— Сколько?

— Два в потенциале и три в прогрессе.

— Адекватные предпосылки для этого были? — уточнил Пётр Алексеевич у друга.

— В теории — да, два закрытых прорыва, в первом случае полное выгорание подтвердят лекари в Лахденпохье и Подорожникова, она лечила. Во втором ты сам видел, в каком он был состоянии, да ещё и после родовой войны.

— Выгорание — это максимум уровень, не больше. Сам знаешь, — отмахнулся император. — Откуда могли взяться ещё два?

— Могу только предположить… — с сомнением отозвался министр обороны, — божественный артефакт.

— Ты про серьгу в ухе от Винограда? — отозвался Пётр Алексеевич, вспоминая разговор с Андреем и Марией. Те хором подтверждали, что благодаря артефакту было предотвращено покушение нипонцев.

— И про неё тоже, но вообще имел в виду зуб Фенрира, — осторожно напомнил Орлов про ещё одну мутную историю в биографии Комарина. Правда, сам парень не виноват, что ему удалось не просто обуздать божественное безумие, но ещё и придать ему справедливую направленность.

— Ну в таком случае… — император задумчиво барабанил пальцами по столу, не решаясь произнести вслух собственные выводы. Орлов его не торопил, давая возможность Петру Алексеевичу осознать и принять ситуацию, — чисто теоретически он будет первым магом за несколько тысяч лет, которому удалось поднять силу с помощью божественных артефактов разных родов. Как думаешь, ему кто-то подсказал или сам догадался?

— Думаю, он вообще не понял, что произошло, за что и поплатился, — высказал собственные выводы из происходящего вокруг Комарина Данила Андреевич. — У него своих проблем хватало. Он просто пытался выжить любыми доступными способами, даже самыми рискованными.

— Эк ты его защищаешь, Данила… — с подозрением в голосе отозвался император, — ладно бы ещё Боря так старался, всё-таки зять будущий, а ты-то чего?

— Можешь не верить, но есть в нём понятие чести. Мне командир орловцев рассказал про ритуал прощания с погибшими… Там взрослые мужики слезу пустили, когда он души своих от грязи очищал, а сам в корчах трясся. Был бы у меня сын, хотел бы, чтоб на него походил характером, — с нотками сожаления признался министр обороны.