— Ни в коем разе, Ваше Императорское Высочество! — не прерывая разговора, я самой обычной лопатой рыл лунки под корневища саженцев моих роз. — Просто пытаюсь подарить Светлане ощущение семьи, давным-давно утраченное со смертью матери, и показать жизнь за пределами золотой клетки дворца.

Принцесса в задумчивости почесала нос грязными руками, отчего изгваздалась и стала больше похожа на самую обычную девчонку, а не венценосную особу.

— А кто вы такой, Гаврила Петрович, чтобы разбрасываться громкими словами о семье и жизни? — взгляд её наполнился скорбью и какой-то житейской мудростью, не свойственной её возрасту. — Я была с ней в тот момент, когда умерла её мать, и поддерживала как родную сестру. Моя мать прижимала к себе двух рыдающих девчушек, разделяя их скорбь. Это нас вы приравняли к стенам золотой клетки? А что сможете дать ей вы? Сделаете одной из жён? Обрежете ей крылья, запретив осуществить её мечту стать полевым хирургом? Это ощущение семьи вы уготовили ей?

Мария придерживала саженцы, пока я смешивал землю с нашими «иномирными» удобрениями и засыпал в ямки. В обычной земле мои экспериментальные розы вряд ли смогли бы прижиться.

— Ваше Императорское Высочество рассматривает семейную любовь однобоко, с позиции получения оной. Я же говорил вообще не про себя, когда имел ввиду ощущение семьи для Светланы. Тепло и уют создаются не только при получении, но и при дарении любви!

— Ещё лучше, — фыркнула принцесса, — это ещё что за формулировка семейных отношений? Поцелуй меня с разбега, я за деревом стою? Что-то взаимностью здесь даже не пахнет.

Я неаристократично заржал, впервые услышав такое выражение. Мария, кажется, надулась, поэтому пришлось пояснять:

— Дарить свою любовь она будет отпрыску Подорожниковых, кровь от крови их, который ответит ей взаимностью. Эти два человека достаточно истосковались по семье и душевному теплу, чтобы почувствовать друг в друге поддержку и бескорыстные светлые чувства. Большего сказать не могу, это не моя тайна.

Принцесса глубоко задумалась. В полной тишине мы закончили посадку трёх саженцев роз, и Мария Петровна Кречет ушла приводить себя в порядок, предварительно наказав никуда не исчезать.

Я осмотрелся и решил наплевать на все правила этикета. Неподалёку был работающий фонтан, в водах которого я планировал смыть землю с рук. Однако мои планы несколько изменились, стоило ощутить затылком чьё-то пристальное внимание. Паранойя нам строить и жить помогает, потому тут же отправил комарих на забор крови любопытствующего. Меня с некоторым удивлением разглядывал высокий юноша примерно одного возраста со мной, вот только глаза… Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Его душа была значительно старше этого тела. Собственно, как и моя. Поэтому интерес быстро стал взаимным.