Света побрела в сторону трёх общих костров, разведённых во впадине между камней. Близилось время обеда. В одном из больших котелков варилась уха, ещё в одном кипятили воду для хвойного отвара, возле третьего Репейникова рассказывала сказки детям. Те слушали её, словно завороженные, и Света тоже невольно заслушалась.

— А когда вероломный предатель напал на принца, то земля разверзлась, из вечной тьмы на свет вышли твари, страшнее которых ещё не видывал этот мир! Они рвали когтями и клыками врагов, крушили всё вокруг, пролили реки крови, но, когда главный изменщик пал, прекратили бойню и замерли на минуту, словно в дань памяти всем погибшим в этом бою. Твари оказались благородней людей. С тех самых пор у нас появился обычай почитать память погибших воинов минутой молчания.

Дети ещё несколько секунд просидели в тишине, но тут малышка, до этого сидевшая на коленях у сестры, вынула изо рта пальчик и тихо просила:

— Тётя, а плавда, что комалы сейчас бьются со смелтью? А нас на остлове сплятали, чтоб защитить?

Репейникова растерянно посмотрела на Светлану, ища поддержки. Ведь курсантам не сообщили причины внеочередного полевого выезда, а вот местные были в курсе реальной ситуации. Света вступила в круг вокруг костра. Врать детям не хотелось, те, наверняка, уже слышали перешептывания взрослых, да и сама сказка намекала на сходство ситуации.

— Правда, милая, — грустно улыбнулась лекарка. — Они там сражаются за дом, за жизнь и за ваше будущее!

— А мы мозем им как-то помочь? — спросила всё та же малышка. Света не знала, что ответить, но это сделали за неё.

— Можете. Им там сейчас очень нужна наша помощь и божественная поддержка, — за спиной Светланы возвышался один из инструкторов, оставленный для присмотра за гражданскими и курсантами. — Они просили молиться Комару, и он обязательно поможет.

Первые несмелые слова срывались с губ детей. Вразнобой, кто как умел, они просили доброго боженьку Комара помочь их защитникам, уберечь от смерти и позволить вернуться в свои семьи живыми и здоровыми. К детским молитвам постепенно присоединялись взрослые голоса, их становилось всё больше, и Света сама не заметила, как тихо, едва слышно попросила прощения у Подорожника, а затем обратилась к чужому Богу:

— Пусть они выживут, оба! Пожалуйста! Я обещаю больше никогда не убивать комаров, честно! — обещание звучало по-детски, но оно было искренним. — Пусть только они выживут!

* * *

Радость от успешного завершения боя испарялась, как роса на под лучами солнца. На смену пришёл великий и могучий прагматизм. И вещал он мне, что я непозволительно расслабился, решив, что разкто-то был в прошлом «великий и ужасный», то и здесь ему никто надрать задницу не сможет. Смогут, ещё и как.