— Вы как там? — услышал я чуть запыханый голос Агафьи через кровную связь, — фаршем не стали ещё?

— Нет, развлекаемся, — коротко ответил вампирше, — а ты где?

— На женской половине, детей защищаю. У нас летяги слабые, но много. Огня боятся.

— У нас тоже боятся, но ежи-переростки.

— Тогда отбой связи, нужна будет помощь, зови.

Спиной к спине сражаться было удобней, зная, что можно не беспокоиться на тылы. Я же, пока принц не видел, внаглую использовал магию крови, тем более что крови вокруг было столько, что при желании можно было замахнуться и на что-то из прошложизненного арсенала. Пока же я создал из крови ещё по паре эфемерных кровных катаров, которые резали тварей не хуже настоящих. Бой превратился в подобие сенокоса, занос руки, удар, эфемерное эхо от удара и повторение. Ёжики закончились так же неожиданно, как и начались. Вокруг воняло паленой шерстью, сладкой кровью и… гноем. Я резко обернулся, рассматривая так и торчащие из спины Азиза две иглы тварей. В горячке боя иранец то ли не обратил на них внимания, то ли просто забыл их вытянуть. Ран не было видно под одеждой, но запах явно намекал, то иглы были отравлены.

— Славная битва, — усмехнулся Азиз, взирая на тела ежей вокруг нас, и вдруг пошатнулся.

— Раздевайся! — скомандовал я. Иранец непонимающие смотрел на меня. — У тебя иглы в теле, заражение началось. Запах гноя.

— Выдерни! Так не сниму!

Я выполнил просьбу, внимательно рассматривая зазубрины на концах игл, формой напоминающие гарпун. Принц зарычал, скрывая вскрик боли, а после стянул с себя кафтан и некогда белоснежную рубашку, обнажая спину.

— Что там?

А там у него красовались два нарыва с мою ладонь размером, наполненных зеленовато-жёлтым гноем. Нарывы эти стремительно увеличивались прямо у меня на глазах. Из ран сочилась вонючая жидкость вперемешку с ошмётками тканей.

— Прокали мне катары, вскрою нарывы и затем прижгу.

— Возьми ятаган, им удобней будет, — передал мне принц собственное оружие и стал на колени, упёршись руками в пол. Кожа на нарывах натянулась, и я заметил, как внутри в жидкости зашевелились какие-то черви.

— Ах ты ж… — я невольно выругался по-русски, поражённый скоростью развития паразитов в теле носителя. Медлить было нельзя.

Первый надрез пылающим ятаганом вскрыл нарыв. Но этого явно было недостаточно.

— Терпи, так надо, — предупредил я принца и резанул клинком, снимая разом нарыв с верхним слоем тканей. Тот застонал, вокруг его кулаков раскалились каменные плиты пола, навсегда оставляя внутри отпечатки боли иранца. Рядом с принцем шлёпнулся нарыв, в котором шевелились черви. Судя по интонации ругани, Абдул-Азиз сомнительно оценил собственные перспективы выжить с таким подарочком.