— Ну и хер с тобой, — плюнул я на уговоры и дипломатию. Твари до нас оставались считанные метры, когда я произнёс, — клянись своим богом, что всё увиденное здесь и сейчас никогда не будет передано третьим лицам!

Гепардеви ошалело переводил взгляд с меня на тварь и не решался произнести клятву вслух.

— Кошак ты драный! Я тебе жизнь спас! — рявкнул я. — Я и так знаю, кто ты! Жить хочешь? Клянись!

Не знаю, что подействовало, то ли обзывание кошаком, то ли долг жизни, но иранец произнёс:

— Я, Абдул-Азиз, шахзаде Мозафреддина Гепардеви, второй принц Ирана и Аравии клянусь Гепардом, что увиденное здесь и сейчас никогда не будет передано третьим лицам!

Последняя фраза ещё витала в воздухе, когда над принцем возникла и исчезла морда гепарда, подтверждая клятву. Однако у иранского правящего рода оказалась достаточно тесная связь с тотемом, если уж при клятвах такие знамения проявляются.

Пока же я вспомнил, как через меня проходила сила Винограда, сплетая хищные виноградные лозы, и заменил одну божественную энергию на энергию крови, пролитой вокруг. Кровь тварей изнанки неохотно делилась силой, поэтому пришлось полоснуть по руке катаром и перехватить управление напрямую. Повинуясь моим мыслям, вокруг формировались гибкие кровавые ленты с оскалившимися пастями. Они извивались, издавая тихое умиротворяющее журчание, и поджидали внезапно затормозившую почти рядом с нами сколопендру.

Тварь инстинктивно чувствовала, что ранее беззащитная жертва стала охотником, и не решалась напасть. Мне же это и не нужно было. Как только количество лент перевалило за три десятка, я отдал мысленный приказ:

— Убить. Макр сохранить.

Я с внутренним удовлетворением наблюдал, как мои кровавые змейки просачивались в сочленения хитинового панциря сколопендры и вгрызались в её тело, выгрызая и высасывая её до последней капли. Тварь визжала и извивалась, пытаясь удрать обратно в прорыв, но мои змейки держали крепко. Я чувствовал, как в меня через кровь вливается сила дикая, необузданная, жадная и затапливает разум, требуя рвать всех вокруг, убивать, утопить в крови.

Где-то за спиной я слышал, как молится Абдул-Азиз. В голове же раздавался шёпот сотен и тысяч голосов, требующих:

— Впусти! Убей! Подчини! Утопи в крови!

Сквозь этот хор отдалённо слышался звонкий голосок Тильды:

— Не смей! Слышишь! Не смей! Отдай! Мне или Комару своему! Отдай!

— Держись! Не сдавайся! Ты сможешь! — это уже была поддержка Агафьи.

Сознание расслоилось на множество граней, собственное я затерялось в какофонии просьб, требований, приказов…Но я точно знал, что выход есть.