— Да уж, весело здесь жилось, если даже боги воевать ходили, — пробормотал я и тут же перевёл тему, — а ты представителей нашего рода чувствуешь только в этом мире или и на изнанке тоже?

Вопрос был не праздный, я вспомнил, каких усилий стоило алтарю Виноградовых пробиться к своей будущей главе. Позже размышляя на эту тему, я пришёл к выводу, что дикарка находилась где-то на изнанке. Кроме того, не верилось, чтобы современный человек вышел на бой с монстром изнанки только с холодным оружием. Хоть какие-то магические артефакты, но должны были использоваться.

— Скажем так, мой инструментарий на изнанке очень сильно ограничен, — нехотя признался Комаро, — не забывай, что я ещё постоянно сбиваю со следа ищеек по твою душу, но сейчас хоть по необходимости могу благодати из накопителей зачерпнуть. Так что будь добр, не суйся пока на изнанку, а то я не только родственную кровь, но и твою перестану ощущать. Мёртвые, знаешь ли, вообще никак и нигде не ощущаются.

— Ваша светлость, завтрак готов, — отозвалась Елена по кровной связи, прерывая нашу беседу с Комаро, — где накрывать?

— Неси в малую гостиную, — отозвался я. Комаро исчез, мне же необходимо было восстановить силы после ночных скитаний и подумать, как приручить найденный бесхозный алтарь.

* * *

Кирана отмокала в горячих источниках, смывая с себя всю кровь и грязь из последнего похода. В ушах до сих пор стояли тихие слова наставницы:

— Так ты клинок стужи не получишь. А без него тебе одна дорога — детей рожать да мужика из похода ждать! Этого хочешь? Всю жизнь под мужиком повизгивать и собственного слова не иметь?

Нарва некогда была лучшей охотницей племени, но в одной из схваток с тварями утратила возможность иметь детей. Когда девятнадцать лет назад ей подбросили кричащий завёрнутый в шкуры сверток, та восприняла всё как жестокую шутку соплеменников. Но наутро созванный совет племени подтвердил, что дитя нездешнее, и постановил убить чужачку. Этому Нарва воспротивилась и хоть понятия не имела, как обходиться с детьми, оставила малышку себе, воспитывая, как умела.

Других близких у Кираны не было, в племени её сторонились. Мужчины желали сделать её своей грелкой, а женщины тихо роптали, видя такое пристальное внимание к чужачке. Слишком уж сильно она выделялась своими тёмными волосами и зелёными глазами на фоне светловолосых и льдистоглазых местных девушек.

Нарва решила проблему по-своему, начав с детства тренировать названую дочь, дабы та смогла избежать навязанной местными обычаями и традициями судьбы.

— Станешь охотницей, возьмёшь клинок стужи на Дикой охоте, — частенько повторяла Нарва, — и никто никогда не посмеет на тебя даже косо взглянуть.