С тех пор прошли годы. Кирана делала успехи, тренировалась и старалась не расстраивать названную мать. Сейчас же слова Нарвы резали её без ножа. Оставалось лишь молча сносить справедливые упрёки названной матери. Времени оставалось всё меньше, а нужная добыча так и не попадалась. Не для того её Нарва тренировала с детства, чтобы теперь Кирана покорилась бабьей доле.

Когда они вернулись с израненной Арвой, старая охотница лишь неодобрительно поцокала языком, вынимая десяток тушек крото-кролей из волокуш. С мясом у них проблем не было. А вот макры уходили на изготовление лекарств и настоек для Кираны. Нарва всё не оставляла идею разбудить магию внутри подопечной, но пока всё было тщетно. Где-то глубоко внутри девушка чувствовала огонь силы, но он был таким далёким, словно находился под толщей океанских вод, скованных многовековыми льдами.

Кирана осторожно подняла на руки раненную волчицу. Та даже не взвизгнула, только уши прижала, слушая грозный голос старой охотницы. Боевая подруга детства терпеливо сносила ненавистное мытьё, нанесение мазей с пылью макров для заживления ран и покорилась даже перевязкам, лишь бы скорее встать на лапы. Оставался лишь месяц до Дикой охоты, а чтобы получить право в ней участвовать, они должны предоставить собственноручно добытый макр из твари не ниже четвёртого уровня. Остальные охотники уже давно справились с заданием, а им всё не везло.

— Ничего, Арва, мы обязательно справимся, — гладила белоснежную шерсть арктической волчицы Кирана, убаюкивая питомицу тихими заунывными напевами, похожими на сказки северного ветра. Как только волчица уснула, пришло время позаботиться и о себе.

Вода паровала, скрывая девушку в самом дальнем углу природной купели внутри пещеры. Мерное журчание убаюкивало после двух суток без сна. Кирана почти погрузилась в дрему, когда услышала тихие шаги и всплеск. Буквально следом раздались звуки жадных поцелуев и шлепков голых тел. Звонкий голос Маливики восторженно стонал, захлёбываясь воздухом:

— Да! Да! Ярв! Ещё! Глубже!

Женским вскрикам вторил низкий мужской рык:

— Моя сучка! Моя! Всё равно тебя покрою, Кирана!

— Какая Кирана? — возмущенно пискнула девушка, — я — Маливика!

— Заткнись, женщина! — рыкнул такой знакомый голос, — тебе слова не давали! Покорись!

Дальше звуки доносились уже приглушённей, словно Маливике действительно заткнули рот.

Кирана скривилась, испытывая самое настоящее отвращение. Именно такая судьба её ждёт, если она не возьмёт клинок стужи. Чья-то сучка? Да она лучше ляжет под какого-нибудь залётного аристо, чем под Ярва. Неслышно подплыв к сношающейся парочке, Кирана максимально медленно стала выходить из парящей купели у них на глазах.