— Граф Комарин с невестами, княгиней Инари и баронессой Подорожниковой, Российская империя, Японская империя.

По красной дорожке вились стебли подорожника, расцветая пышным цветом. Мясистые листья выделялись на фоне холода и сырости сочной зеленью. Следом по дорожке вышагивал вишнёвый лис с девятью хвостами, размером с арабского скакуна. Он гордо гарцевал под взглядами ошарашенной толпы, чуть пофыркивая от пристального внимания. Ну и завершали процессию граф Комарин в черном костюме-тройке с двумя девушками по бокам от него.

Княгиня Инари шествовала по левую руку от графа в традиционном японском наряде, чёрном под цвет костюма жениха шёлковом кимоно, расшитом изображениями кицуне. Червонное золото и гранатами с рубинами смотрелись каплями крови на чёрном фоне. Пояс её венчали ножны с княжеским мечом, который никто не посмел отнять у девушки, ибо оружие одновременно олицетворяло символ княжеской власти и звание первого меча в империи. Дополняли образ восточной и смертельно опасной красавицы височные украшения, что соответствовали княжеским коронам местных родовитых аристократов.

С правой стороны шла Светлана Подорожникова. Её наряд был скромнее, но и он породил массу вопросов своим кроем, более походящим на парадный вариант военной формы. В соответствии с цветами рода Комариных платье также было чёрного цвета, лишь отделка на рукавах и воротнике имела зелёный оттенок под стать полной парюре с изумрудами, надетой на баронессу. Стоимости этого комплекта украшений позавидовали бы многие королевы.

Не успела эта троица завершить круг почёта вокруг фонтана, как герольд возвестил о прибытии ещё одного высокородного гостя:

— Княгиня Виноградова с женихом шехзаде Искандером Кёпеклери. Российская империя, Османская империя.

Эта пара выглядела ещё более колоритно, чем предшествующее трио. Они словно сошли с гравюр скандинавских легенд. Высокие воины, опасные и прекрасные. Перед ними вились виноградные лозы, а вокруг вышагивали рычащие на окружающих ледяные гончие с оскаленными пастями. Одеты они были совсем не погоде. Нечто подобное Пётр Алексеевич уже видел на свадьбе, поэтому не удивился. А вот остальные зябко ёжились при взгляде на голые руки, шею и спину у княгини. Но чем пристальней её разглядывали, тем сильнее менялся градус тональности голосов. Сперва замечали её татуировки на лице, горящие дуальными стихиями, а затем рассматривали шрамы княгини, покрывавшие сеткой молодое девичье тело.

Император перевёл взгляд на сына и мог бы поклясться, что увидел огонёк зависти в его глазах.