Всё это я узнал из крови слегка нервничающего Кристиана Блавалена, который сейчас направлялся в собор для помазания на правление. Всё вокруг было пышно, ярко и дорого, но вызывало некую оторопь от обилия церемониала. Удивляло и то, что в Копенгагене, в отличие от Москвы был собор всех богов.

У нас вопросы веры всё же шли на откуп родов. Хочешь, строй молельню на своих землях, хочешь, молись под открытым небом, хочешь, статую высеки из камня или из дерева, словом, делай, что хочешь, у себя дома. Поэтому мне было даже несколько непривычно видеть подобное сооружение. Уж больно сильно оно напоминало Святые дома святош и инквизиторов.

А уж когда стали бить колокола, появились жрецы в небесно-голубых, расшитых серебром ризах, и стали выводить мощными голосами псалмы и гимны, меня и вовсе передёрнуло. Заиграл орган, его мелодию подхватили звонкими трелями детские голоса хористов, обряженных во что-то вроде алых хламид с капюшонами. От наложения воспоминаний из прошлой жизни на нынешний церемониал слегка размывалась связь с реальностью, словно я снова проваливался в былой мир.

— Мне кажется, или ты скоро начнёшь убивать всех вокруг и местных служителей в частности? — сжав мне ладонь, тихо поинтересовалась Света.

— Не кажется, — честно признался я. И тогда лекарка принялась осторожно вливать в меня целительскую магию мелкими порциями. Это немного отрезвило и позволило сосредоточиться на основной задаче — поиске представителей рода Исбьернов и разведывании их планов. Я сжал ладонь невесты в благодарном жесте. Всё-таки она — чудо!

Я, конечно, подозревал, что коронация — чрезвычайно нудная церемония, но не настолько же? Если бы в соборе можно было сидеть, то большинство из высоких гостей наверняка бы хорошенько выспались в процессе и ничего бы не пропустили. А так мы оказались заложниками церемониала, как и представители порядка двадцати монарших семей Европы, прибывших засвидетельствовать вступление в должность «коллеги», и семидесяти самых крупных владетельных родов Дании, обязанных сегодня принести присягу верности новому монарху.

После возложения венца на голову Кристиана Блавалена всех иностранцев попросили покинуть собор, ибо процесс принесения присяги монарху владетельными родами был процессом сугубо личным и относился ко внутренней политике страны. Большинство покидало собор, не скрывая улыбки облегчения на лице. Меня же напрягало, что среди оставшихся на присяге я так и не нашёл представителей Рюгена.

Из собора мы перебрались внутрь королевского дворца, где уже были накрыты столы для гостей. Однако никто не притрагивался к еде и напиткам, ожидая появления новоявленного монарха и официального открытия пира. Гости разбивались по группкам, занимая уютные ниши, в которых можно было посидеть на диванчиках и отдохнуть после более чем пятичасового стояния на церемонии.